Здешний народ отличался от жителей Калиона не в меньшей степени, чем строения. Город был буквально пронизан высокомерием, и оно сквозило во всём, да и как могло быть иначе, если великолепные экипажи везли по улицам вершителей судеб народов или богатейших купцов, в руках которых сосредоточивалась половина мировой торговли. Да что там экипажи, стоило посмотреть на уличное отрепье! Тут и нищие держались горделиво. Никакой мольбы, никаких жалобных стонов, скорее требование подаяния, которое принималось, как монарх принимает подношение от подданных.
Разница между Ролоном и имперской столицей была разительной. Жители Калиона были честолюбивы, целеустремлённы, трудолюбивы, к власти и религии относились с боязнью и уважением, к семье – с почтением и привязанностью. В Ренивьеде я столкнулся с поразительным вольнодумством и непочтительностью: казалось, для здешних жителей не существует запретов. Похабные рисунки открыто продавались на улице, в двух шагах от резиденции ордена ловцов. Наши с Рикусом художества были детской забавой, если сравнивать с тем, что я увидел в столице.
– В маленьких городках и деревнях, – пояснил Рикус, – люди испытывают благоговение и страх перед императором и орденом, но большие города империи сильнее привержены материальным благам, ведь в древние времена их предки исповедовали культ плотских утех. Половине мужчин, которых ты видишь на этих улицах, довелось повоевать в чужих землях. Изысканные дамы встречаются здесь с солдатами императора, побывавшими в самых дальних уголках мира. Даже ловцы вынуждены умерять свой пыл и действовать не так рьяно, как в колониях. И, будучи уверены, что кто-то является тайным поклонником Тьмы или обращённым, исповедующим старую веру, они отнюдь не торопятся с обвинениями – кому охота, чтобы ему перерезали глотку?
– Перерезать глотку ловцу?! – переспросил я, не веря услышанному.
– Если хочешь доить корову, – продолжал Рикус, – держи коровник на запоре, чтобы никто не добрался до твоего молока. Император держит колонии под строгим контролем, ибо это дойные коровы империи. В Ролоне проживают тысячи эльфов и полукровок, чьи головы вечно склонены, а спины согнуты, ибо вместе с их державой были сокрушены их культура и образ жизни. Но город богачей не знает подобного смирения… – Рикус похлопал себя по набитому золотом карману. – Мы, бастард, прибыли сюда блистать. Наша одежда должна соответствовать облику богачей – камзолы, штаны, рубахи, плащи из лучшей шерсти, прекрасного шёлка, тончайшего полотна. Сапоги из кожи, мягче, чем ягодицы младенца, шляпы с пышными плюмажами. И конечно, шпаги. Превосходные клинки из лучшей стали, пускающие кровь легче, чем неуклюжий брадобрей. Кинжалы с эфесами, усыпанными драгоценными камнями!
Наш план жить скромно, не привлекая к себе внимания, с самого начала трещал по швам. Рикус ворвался в высший свет столицы, как яркая комета в звёздное небо.
– Господин Амадеус, позвольте вам представить госпожу Альведу.
– Я польщён, сударыня. – Отвешиваю низкий, размашистый поклон.
Кое-что о ней Рикус рассказал мне заранее. В частности, что она такая же госпожа, как я господин, то есть в благородные произвела сама себя. В четырнадцать лет её, дочь лавочника, взял в услужение престарелый барончик, причём услуги ему она оказывала по большей части в постели. Правда, хозяин был настолько дряхл, что чаще всего использовал девушку в качестве грелки для ног. Они у старика вечно мёрзли, и он засовывал их юной служанке между ляжками. В семнадцать лет Альведа сбежала от барона, прибившись к бродячим актёрам. Она сначала взяла на себя роль любовницы одного из них, а потом стала не без успеха исполнять и другие, сценические. У девушки обнаружился талант, и скоро она стала блистать на театральных подмостках. Слава её росла, а вместе с ней и число поклонников и влиятельных покровителей.
Рикус предупредил, чтобы, имея дело с этой женщиной, я не настраивался на романтический лад, и не только потому, что она, чего можно было ожидать, относится к породе охотниц за богатством и успехом, и не по причине полного отсутствия женской стыдливости, что можно было только приветствовать, и уж точно не потому, что у неё имелось множество любовников – это лишь делало её опытной и умелой… А из соображений безопасности.
– Имей в виду, – предупредил Рикус перед тем, как познакомить с актрисой, – её нынешний покровитель, граф Пасиль, любовник никудышный, а фехтовальщик ещё худший. Но свою мужскую слабость он искупает щедростью по отношению к содержанкам, а неспособность к дуэлям замещает, нанимая головорезов, которые убивают или калечат каждого, кто мог бы бросить ему вызов.
– Зачем ты мне всё это говоришь?
– Да затем, что она моя старая подруга, которой нужен новый друг. Граф и на людях-то с Альведой появляется нечасто, не говоря уж о том, чтобы удовлетворить её любовные запросы.
