– Если бы всё обошлось только убийством любовника, Рикус сейчас был бы маркизом, а не изгоем. Он убил не только друга, но и свою наречённую. Она пыталась встать между сражавшимися мужчинами и пала первой. Конечно, каждому понятно, что для Рикуса это был вопрос чести, но девица была единственной дочерью старого графа, к тому же её поведение бросало тень уже на его фамильную честь. И граф сумел повернуть дело так, что Рикусу пришлось скрываться.
Выслушав Альведу, я долго молчал. Сидел с закрытыми глазами и представлял, каково пришлось в ту страшную ночь моему другу и двоим возлюбленным. Потрясение и гнев. Кровь на клинке. Беспомощное женское тело, распростёртое на полу… Все эти мысли удручали, и полегчало, лишь когда Альведа обняла меня и поцеловала.
В столице я многому научился – например, тому, что любой аристократ смотрит не на слугу, а сквозь него, не видя в нём личность. Однако сердце моё всё больше тосковала по Калиону. Я уже распростился с мечтой, что Элоиза может когда-нибудь стать моей. Ей предстояло выйти замуж за Лафета, растить его детей и не стать художницей и поэтом. В цепкой хватке говнюка, воспитанного де Мозером, она быстро увянет, превратившись до времени в старуху, чьи девичьи мечты жизнь обратила в пыль.
Но с другой стороны, почему бы мне не попытаться сделать Элоизу вдовой?
Эта мысль овладевала мной всё сильнее, и Альведа, заметив моё уныние, заявила, что не желает иметь со мной дело, пока я снова не научусь смеяться. Правда, у меня возникло подозрение, что истинной причиной её немилости стала не моя меланхолия, а настойчивые ухаживания одного недавно приехавшего в столицу графа.
Я всё чаще стал прогуливаться в одиночестве по улицам Ренивьеды и однажды увидел ловца с очень знакомым лицом и фигурой. Он не узнал меня, даже когда я приставил кинжал к его горлу.
– Фарид, ты ли это?!
– Что вам угодно? – прошептал он.
– Мне нужны сведения о некоем Лафете и его друзьях. Мой брат выследил вас в Калионе. Вы даже заметили, когда он подглядывал из окна гостиницы, это было в Ильме.
– Человек, который следил за мной из окна, был арестован орденом.
– Да, арестован и отправлен на рудники, где и умер. Но перед смертью успел рассказать мне о вас и Лафете…
– А вот брат бедного каторжника, похоже, процветает.
– Единый помогает своим последователям и вознаграждает их, – отозвался я, смиренно потупив очи, и достал кошель, набитый золотыми монетами. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне о похищении золота с рудников. Хочу знать, как вы оказались вовлечённым в это, какова роль Лафета и кто ещё причастен к преступлению.
– Вы хотите знать слишком много, а золота предлагаете слишком мало. Я могу получить столько же в награду, если донесу на вас ордену.
– Вы так думаете? А вот мне интересно, чем наградит вас магистр, если ему станет известно о вашем порочном тяготении к ограблению древних могил.
Его сузившиеся было глаза, теперь расширились от удивления. Фарид до сих пор так и не признал во мне мальчишку-полукровку, ограбившего Священную рощу эльфов. Я, разумеется, и не стремился быть узнанным, но мне требовалось его напугать.
– Зачем вам эти сведения?
– Хочу отомстить тем, кто погубил брата.
Я знал, что кровная месть является мотивом, понятным не только имперцам.
Фарид улыбнулся. Его зубы были не в лучшем состоянии, но усмешка этого здоровяка была вполне под стать матёрому хищнику.
– Меня арестовали, – начал он, – за мелкое прегрешение и приговорили к повешению…
Что это было за «мелкое прегрешение», за которое полагается смертная казнь, я уточнять не стал.
– …но начальник стражи вместо этого продал меня одному малому, который предложил заняться сомнительными делишками.
– Что за малый?
– Он не представился.
– Как выглядел?
Из описания Фарида стало ясно – это не Корин де Мозер. Имени этого человека я при нём, кстати, не упомянул. Ведь разбойнику ничего не стоило меня предать, а я не хотел, чтобы те, на кого должна пасть моя месть, оказались предупреждены.
«Сомнительными делишками», о которых шла речь, оказались грабежи обозов с рудников.
– Мне сообщали, – продолжил свой рассказ Фарид, – когда, откуда и по какой дороге направится обоз, а я с товарищами устраивал засаду.
– Кто ещё имел с тобой дело?
– Тот самый малый, с которым ваш брат видел меня в таверне. Его зовут Лафет. Правда, это всё, что я о нём знаю.
– Боюсь, второго кошелька с золотом вы не заслужили. Мне нужно знать больше.
– Надеюсь, вы не хотите, чтобы я что-то придумывал?
– Я хочу, чтобы вы порылись в памяти и сообщили мне абсолютно всё, что всплывёт о человеке по имени Лафет. Например, видели вы его в обществе того малого, который заплатил начальнику стражи за ваше освобождение?
Он задумался.
– Нет, вместе я их точно не видел. Впрочем… – Фарид посмотрел мне в глаза. – Память у меня дырявая, но кое-что из неё выудить можно. Скажем, за второй кошель с золотом я мог бы вспомнить имя человека, выкупившего меня на свободу.
Я вручил ему кошель.
– Граф Трибо де Пулен.
Мне это имя показалось знакомым.
