– Браво, Рикус! Выходит, я проехал полмира, чтобы поселиться в этой великолепной стране, где у ревнивых любовников в обычае нанимать убийц, и, похоже, я должен приготовиться умереть, даже не пережив близость с женщиной, из-за которой меня могут убить. Так тебя следует понимать, а?
– Нет, бастард, на самом деле я имел в виду совсем иное: тебе выпадает возможность свести знакомство с настоящей женщиной. Альведа может сполна дать тебе знания и навыки, необходимые настоящему аристократу, которых ты не получишь даже от меня. Когда она сделает своё дело, от колониального олуха не останется и следа, а вместо него появится изысканный аристократ, свой человек в высшем обществе.
Надо заметить, настроение перед предстоящим знакомством у меня было плохим. Однако оно переменилось, стоило заглянуть Альведе в глаза. Один миг – и я уже был готов на всё, чтобы как можно дольше оставаться рядом.
В отличие от многих известных актрис в Альведе не было ни малейшего кокетства. Как правило, такие женщины подбирались к мужским кошелькам с помощью манерного жеманства, но Альведа держалась естественно, спокойно и с достоинством, как настоящая дама. Впрочем, она и была ею: тонкие шелка, сверкающие драгоценности, сдержанный взгляд, который она бросала поверх белоснежного веера с ручкой из кости. Но соблазнительность этой женщины заключалась не в красоте, хотя выглядела она чудесно – нежная смуглая кожа, пышные, украшенные жемчугом чёрные волосы, прямой нос, высокие скулы и огромные синие глаза. Меня влекла к ней лучащаяся аура её женственности. Не то чтобы я не ценил красоту, хотя мудрый мужчина быстро усваивает, что холодная красота сулит холодную постель. В данном же случае меня буквально обдало жаром внутреннего огня, да таким, что он пробирал до самых костей.
Суть наших с ней отношений она определила ясно и понятно, с первой же встречи. Как только мы были представлены, она, оставив лишние церемонии, перешла на «ты».
– Рикус описал мне тебя как простака из колоний, не видевшего в жизни ничего, кроме своего провинциального Калиона. С такого рода неотёсанными остолопами мы имеем дело часто – они слетаются сюда из провинций, как мухи. Считают, что их новоявленное богатство с лихвой заменит происхождение и воспитание, а сталкиваются лишь с насмешками, пренебрежением и раздражением.
– Но как же новичку-провинциалу приобрести культурное обличье?
– В этом-то и ошибка. Не в обличье дело: чтобы быть человеком из общества, нужно думать как человек из общества.
Мне поневоле вспомнился целитель. Альведа вполне могла сказать, что от меня «не пахнет» настоящим аристократом.
– Одет ты вполне прилично. Красавцем тебя, может, и не назовёшь, но ты недурён собой, а этот полученный в бою с разбойниками шрам придаёт лицу особую мужественность. Но сними одежду, и от светского облика ничего не останется.
Вообще-то сначала я придумал своему шраму романтическое происхождение и собирался рассказать, что якобы получил его на дуэли из-за дамы. Но Рикус эту версию забраковал, заявив, что такого рода шрам многие мужчины могут воспринять как вызов. А вот рана, полученная в стычке с бандитами, – это то, что надо. И почётно, и не вызывающе.
Лицо, отмеченное «бандитским» шрамом, до сих пор казалось мне чужим. Я носил бороду с того времени, как на моих щеках появились первые волосы, но теперь она уже не могла служить маскировкой. Наоборот, большая часть моих преступлений была совершена бородачом. Не требовалось мне больше скрывать и клеймо каторжника, ибо Рикус успешно (хотя и весьма болезненно) сумел его вывести. Теперь из зеркала на меня смотрела чисто выбритая, украшенная колоритным шрамом, но совершенно чужая физиономия.
– Госпожа Альведа, какое же лекарство способно избавить от грубости и неотёсанности?
– Я не знаю, существует ли снадобье, которое тебе помогло бы. Взгляни на свои руки. Они огрубевшие, твёрдые, не то что изящные и ухоженные человека из общества. Уверена, с ногами у тебя дело обстоит ещё хуже. А посмотри на свою грудь, на плечи. Такие мускулы бывают только у тех, кто занимается тяжёлым физическим трудом. Конечно, отчасти всё можно списать на армейскую службу, но не всё же это море недостатков.
– А что ещё у меня не так?
– Да всё. Человеку благородному присуще непоколебимое высокомерие, а у тебя его нет и в помине. В тебе не чувствуется презрение к простонародью, естественной для аристократа веры, что одним Единый от рождения положил править, а другим служить. Ты пытаешься изобразить из себя благородного, но сыграть чужую роль трудно, это неизбежно бросается в глаза. Стань лордом, научись думать как лорд, почувствуй себя им, и тогда другие тоже увидят в тебе человека высокого происхождения.
Шли дни, и почти все они были заполнены Альведой. В один из них она присела на кушетку рядом со мной, и её рука скользнула мне между ног. Я носил уже модные шёлковые панталоны в обтяжку, и, естественно, моя гордость, прикрытая тонкой тканью, от этого прикосновения напряглась и затвердела.
