Не говоря ни слова, мы с Рикусом под видом очередной подружки Корина и её служанки вошли в дом. Нам удалось обмануть полуслепую и почти глухую старуху. Она оставила нас у подножия лестницы, которая вела к спальням, и побрела прочь, покачивая головой – не иначе дивясь, насколько высокой и крупной оказалась новая любовница хозяина.
Спальню, предназначенную для встречи, было легко вычислить – там горели свечи, было постелено свежее бельё, а на столе выставлены вино и закуски. Мы сели и стали ждать.
– Помни, де Мозер – прославленный фехтовальщик, – сказал Рикус. – Если он успеет выхватить свой клинок, я убью его, но до этого он запросто может заколоть тебя.
Да уж, Рикус всегда умел успокоить. И главное, с правдой не поспоришь. Разве он не утверждал всегда, что как фехтовальщик я – мертвец?
Окна спальни выходили во внутренний двор. Мы увидели, как подъехала карета, как де Мозер вышел, пересёк двор и исчез в крытой галерее, которая вела к парадному входу. Двое его слуг остались во внутреннем дворе.
Я уселся спиной к двери, за маленький столик с вином и закусками. Надел женскую накидку с капюшоном, чтобы не спугнуть Корина в первый момент, когда он откроет дверь. Шпага была зажата в моей руке, как и сердце. Самого де Мозера я не особенно боялся, гораздо больший страх мне внушали те тайны из прошлого, которыми он мог владеть.
Дверь за моей спиной открылась, и я услышал тяжёлые шаги входившего в комнату Корина.
– Линия, я…
Этот человек обладал потрясающим чутьём на опасность! Не знаю уж, что в моём облике его насторожило, но он мгновенно схватился за шпагу.
Я вскочил со стула, взмахнув собственной шпагой, но прежде, чем мы успели схватиться, Рикус ударил Корина рукоятью по затылку. Де Мозер упал на колени, и мой друг ударил его снова, однако не очень сильно – чтобы не убить, а лишь оглушить. Мы сразу набросились на него с верёвками, связав ему руки за спиной. Другую верёвку Рикус прицепил к круглой огромной, словно колесо телеги, люстре, свисавшей с потолка. Приставив де Мозеру нож к горлу, подтащили его под эту люстру и, приподняв, совместными усилиями поставили злодея на стул и накинули ему на шею петлю.
Теперь Корин стоял на стуле, руки связаны за спиной, на шее – петля. Рикус выбил стул из-под его ног. Де Мозер закачался и задёргался, задыхаясь, люстра заскрипела, и с потолка посыпалась штукатурка.
Пока петля не удушила Корина, я быстро подсунул стул обратно ему под ноги.
Поскольку у меня не было намерения убивать этого человека без крайней необходимости, я не ограничился одной лишь маской, но также держал во рту маленькие камешки, чтобы изменить голос.
– Около семи лет тому назад, – начал я, – ты убил одного очень хорошего человека, лекаря по имени Пипус, и ещё пытался убить мальчика, которого лекарь воспитал. Зачем ты это сделал? Кто заплатил или приказал тебе?
Де Мозер в ярости прошипел ругательства.
Я выбил стул у него из-под ног, и Корин вновь закачался, а лицо его побагровело. Когда черты де Мозера исказились от боли и он почти почернел от удушья, я снова подставил стул.
– Давай отрежем ему яйца, – предложил Рикус и в подтверждение серьёзности своего намерения ткнул клинком в пах.
– Корин, неужели ты хочешь, чтобы мы превратили тебя в женщину? – спросил я. – Знаю, что ты убил Пипуса не по своей воле, а по чьему-то приказу. Скажи, кто велел тебе это сделать, и можешь дальше развлекаться в своём борделе.
И снова ответом были лишь злобные ругательства.
– Я не сомневаюсь, что один из вас тот самый мальчишка-бастард, – прохрипел пленник. – Так знай же, что я поимел твою мать, перед тем, как убить её.
Я хотел вновь выбить стул у него из-под ног. Но когда подошёл к нему, де Мозер пнул меня в живот. Его сапог угодил мне как раз под дых: я сложился пополам, пошатнулся и упал. Корин ударил меня так резко, что сила инерции сбросила его со стула: он закачался, повиснув на люстре, и этот огромный светильник, выломив фрагмент потолка, рухнул на пол. Произошёл обвал штукатурки, меня ослепила туча пыли.
Яростно взревел Рикус, увидевший сквозь пыль, как тёмная фигура де Мозера метнулась к окну. Корин с разбегу запрыгнул на подоконник, вышиб деревянные ставни и, грохнувшись на каменные плиты внутреннего двора, громко заорал, призывая на помощь.
Рикус схватил меня за руку:
– Скорее!
Я побежал вслед за ним – сперва в соседнюю комнату, а оттуда на балкон. В руке Рикуса была верёвка, на которой мы подвешивали де Мозера. Он накинул петлю на столб, сбросил верёвку вниз и ловко соскользнул по ней на землю – чувствовалось, что он приобрёл этот навык, поспешно покидая чужие спальни. Я последовал за ним.
Спустившись на землю, мы первым делом избавились от плащей и масок и уже в своём настоящем обличье отправились в таверну, где уселись перед кувшинчиком вина.
– Бастард, сегодня вечером, помимо того, что этот де Мозер крепкий орешек, мы выяснили ещё один интересный факт.
– Что же именно?
– То, что он, оказывается, убил твою мать.
