Раскрыть махинации преступников помог случай. Как-то раз мне пришлось нанести визит золотых дел мастеру. Господин Фируз попросил меня зайти к этому ювелиру забрать золотую цепочку и медальон, которые он заказал ко дню рождения Линии. Одновременно со мной в мастерскую явился человек, заказавший для своей жены перстень, очень дорогой. И этим выгодным заказчиком являлся не кто иной, как курьер с монетного двора, который доставлял деловую почту на рудники.
Гонец мог получить полный реестр только из рук служащего монетного двора. Наконец-то я догадался, как они обделывали свои делишки. Начальник, за которым я наблюдал, состоял в сговоре с гонцом. Он снабжал его секретной информацией так, что заметить это было невозможно. Ведь соучастники пытались скрыть этот факт.
Дождавшись очередного отбытия гонца с документами, мы выехали за ним, благо знали его маршрут – не считая, разумеется, времени и места его предполагаемой встречи с разбойниками. Дорога была мне известной и весьма оживлённой. Поэтому мы смогли следовать буквально по пятам всадника с монетного двора. Тот, прибыв в Ильму, сразу отправился к постоялому двору с трактиром, расположенному рядом с центральной площадью. Мы последовали туда же и как раз в тот момент, когда снимали с лошадей седельные сумы, вдруг услышали громкий грубый смех, до боли режущий слух – и до боли знакомый.
Двое мужчин – наш посыльный и второй, более плотный, дородный, неприятного вида тип в ярко-жёлтом дублете и таких же штанах, – оживлённо беседуя, подошли к таверне и направились внутрь. Они нас не заметили, да и Рикус на всякий случай пригнулся, делая вид, будто осматривает бок своей лошади. Когда он снова выпрямился, мы переглянулись.
– Теперь нам известно, кто получает сведения с монетного двора.
Пресловутый разбойник Фарид теперь занимался тем, что грабил обозы с королевским золотом.
– Мы не можем войти в таверну, он нас тут же узнает, – промямлил я, ярко вспоминая ужасные дни, проведённые в компании мерзавца.
– С чего бы это? – пожал Рикус плечами. – С тех пор как мы виделись, прошли годы. Мы оба отпустили бороды, вполне обычные для этого унылого места, а ты свою к тому же ещё и выкрасил в черный цвет. Мы выглядим как нищие погонщики скота или рудокопы.
Меня, однако, вовсе не тянуло испытывать судьбу: мало радости иметь дело с этим неопрятным человеком, обладавшим бычьей силой и злобным темпераментом взбесившейся лошади.
– Не думаю, что нам стоит входить. Давай сообщим о Фариде здешнему начальнику королевской стражи, пусть он его арестует.
– За что? Какие мы предъявим доказательства его вины? Расскажем, что много лет назад этот здоровяк пытался ограбить Священную эльфийскую рощу? У нас нет никакого подтверждения, что этот человек причастен к грабежам, нельзя же построить обвинение на том, что Фарид и этот всадник с монетного двора остановились в одном трактире. Да и чтобы покончить с разбойниками, нам необходимо выяснить, где прячется вся шайка.
Вынужденный или войти в трактир, или праздновать труса, я последовал за Рикусом внутрь. Мы заняли столик в самом тёмном углу. Фарид и его спутник сидели в противоположном конце помещения. Мы делали вид, будто их не замечаем, хотя я был уверен, что глаза Фарида, пока мы шли к своему столу, пробуравили нас насквозь.
Рикус заказал хлеб, мясо, кусок сыра и жбан вина. И пока мы ели, он уголком глаза наблюдал за интересующей нас парочкой.
– Этот парень передал лист Фариду, а он вручил ему кошель, надо думать, с золотом.
– И что мы будем делать?
– Пока ничего. Дождёмся, когда Фарид отбудет, и последуем за ним. Посмотрим, кому он доложит о сделке, и узнаем, где прячется вся шайка.
Фарид вышел минуту спустя, мы последовали за ним. У конюшни к Фариду присоединился какой-то парень. Они сели в экипаж и выехали из города по дороге в горы, к рудникам. Однако целью этой преступной парочки оказался не рудник, а ещё один постоялый двор, гораздо меньше предыдущего. Лошадей они завели в стойла, а их экипаж остался стоять рядом с конюшней. Далеко не столь богатый и изысканный из виденных мной ранее, он тем не менее имел с ними нечто общее, причём весьма существенное. Герб!
Не вызывало сомнений, я раньше видел этот герб в Ролоне. То был личный герб Лафета и его деда – вьюнок, скользящий по стальному рыцарскому ботинку. Как-то я подробно расспросил о нём Линию и выяснил, что права на него имел Дом Амадей – дом имперского герцога, прибывшего в Калион ещё во времена войны с эльфами.
– Помнится мне, что герб этого дома – голова медведя на кончике меча. Почему же его отпрыски носят какой-то из второстепенных гербов? – поинтересовался я у Рикуса.
– Тут существует никем не раскрытая тайна. Один из членов их семьи с гордостью носит старый герб, за что презираем и своим отцом, и своим сыном…
