Позабыв об усталости, я налетел на противника, как ураган, с высоко занесённым молотом в левой руке и сверкающим, пребывающим в непрерывном движении, то рубящим, то колющим воздух, тесаком в правой.
Обнаружив, что он столкнулся с вооружённым безумцем, стражник повернулся и пустился бежать. А я, действительно обезумев от ярости и жажды крови, погнался за ним.
Как ни странно, именно это и спасло мне жизнь.
Прогремел взрыв, завалив меня и имперца под небольшой горой каменных обломков. Когда я с трудом, нетвёрдо держась на ногах, выбрался из-под них, то услышал доносившиеся с верхнего конца шахты голоса. Сейчас сюда в сопровождении стражи спустится следующая смена. Они расчистят завал и выяснят, что здесь случилось.
Но не напрасно же я убил надсмотрщика, расправился с двумя стражниками и взорвал половину шахты?! Всё это было сделано ради побега, а значит, надо бежать.
Спотыкаясь о камни, я вернулся к заброшенному туннелю. Там, разумеется, тоже произошёл обвал, и его завалило почти доверху. Но тем не менее сквозь все эти обломки и крошево снаружи пробивался свет!
Я вскарабкался на кучу обломков и руками и с помощью молота стал проделывать лаз. Времени было в обрез: наверху всё громче звучали крики, каверна содрогалась, продолжая осыпаться. Очень скоро стража уже окажется здесь или произойдёт новый обвал.
Когда я протиснулся через завал, на мне не оставалась живого места – сплошные ссадины и ушибы. У меня ослабли ноги, когда я увидел, что путь наружу преграждает скальный выступ, за которым сквозь тонкую щель был виден свет. Протиснуться в неё было невозможно, расширить руками, хоть я и налегал изо всех сил, не удалось. Оставалось одно – снова прибегнуть к молоту. Грохот ударов отдавался таким эхом, что разбудил бы и мертвеца. Крики людей звучали всё громче и ближе. Наконец я обрушил каменную перегородку и рванул в проход, но именно в этот миг кто-то схватил меня сзади за обутую в сандалию ступню, дёрнул назад и перехватил за голень. Я повернулся, чтобы разбить ему череп молотом, но человек заорал:
– Я с тобой!
– Ну так пошли, – выдохнул я. – Вот только не знаю, куда мы попадём, возможно, прямиком во Тьму.
Когда я добрался до края щели и высунул голову наружу, яркий дневной свет с непривычки ослепил меня, пришлось прикрыть глаза ладонью. Времени привыкать не было, следовало поскорее выбираться, пока стража не схватила нас обоих.
К тому моменту, когда я почти вылез наружу, зрение успело приспособиться к свету в достаточной степени, чтобы увидеть, куда я попал, и понять, что надо делать. Справа от меня метрах в семи был спуск к реке. Но эти семь метров нужно было преодолеть по отвесной скале.
– Ни за что не вернусь! – внезапно завопил увязавшийся за мной каторжник.
Как я понял, кто-то из стражников настиг его и попытался ухватить за ногу.
Я вполне разделял его чувства. Трещина, по которой мы вылезли и на которую сверху давили миллионы тонн скальной породы, издавала такие ужасные звуки, от которых шевелились волосы на голове.
Те несколько метров, которые мне пришлось преодолеть, скользя по отвесной стене, показались целой сотней. Руки и ноги, цеплявшиеся за малейшие неровности и шероховатости камня, дрожали от напряжения, пальцы были ободраны в кровь, и сама гора, словно сострадая моим усилиям, тяжко вздыхала, стонала и содрогалась, будто осуществляемый мной план был мучительным и для неё.
Я почти добрался до вожделенного спуска. Мне осталось преодолеть метр, а дальше можно было двигаться почти безопасно. Но гора не допустила этого. Видимо, я нанёс ей слишком ощутимую рану. Пороховой взрыв, который я устроил, послужил толчком к обрушению всего изрытого туннелями, ходами и кавернами массива. Гора стала проседать. Давно забытые трещины, щели и дыры в скальном фасаде, включая ту, из которой я только что вылез, извергли дым и пыль.
Гора сотрясалась, содрогалась, гремела, ревела – и миллионы тонн камня проседали во внутренние полости, запечатывая их навеки. Прижавшись к утёсу всем телом, я не только слышал, но и ощущал, как рушились один за другим своды пещер и туннелей, причём каждый раз это сопровождалось выбросами дыма и пыли сквозь ещё оставшиеся отверстия.
Я протянул руку, силясь достать до края скалы, но зацепиться не успел – мои пальцы схватили воздух. Очередной обвал вызвал толчок, и вздрогнувшая гора стряхнула меня. Но хуже всего было то, что уступ, за который я держался другой рукой, тоже рухнул. Гора продолжалась трястись, но уже сама по себе, без меня. А я падал. Падал! Падал!!
Внизу пенился бурный поток, и этот поток приближался ко мне со страшной скоростью.
Помню, ещё подумал: интересно, если сейчас разобьюсь, где окажусь?..
Однако успел сгруппироваться, чтобы не разбиться о воду… Но всё равно стремительное падение с рушащейся горы в бурный поток выбило из меня сознание. А вернула его обжигающе холодная вода стремительной горной реки, бравшей своё начало на венчающих горы снеговых шапках.
