Всё же мы обменялись несколькими фразами, когда я спросил то, что обычно спрашивают у женщин: много ли у неё детей? Выяснилось, что их у неё вообще нет, а когда я удивился тому, что такая красивая молодая женщина не имеет детей, она пояснила:
– Мой муж был наказан кастрацией, и теперь он никуда не годный мужчина. Поэтому вечно злится и бьёт меня, как били тебя. – Она сняла платье и продемонстрировала свои бёдра и спину с множеством рубцов от ударов плетью.
Всё-таки странно устроено человеческое тело. Я был измотан настолько, что совсем недавно с огромным трудом заставил себя встать, а вот мой член оказался совершенно невосприимчив к усталости, и пока я пялился на её грудь с маленькими тёмными сосками и заросший кудрявыми жёсткими волосками лобок, он поднимался и твердел.
В тот день на речном берегу мы стали близки и встречались, поддерживая нашу близость, на протяжении следующих пяти дней. А когда наконец расстались, я покинул её в штанах и рубахе из грубой самотканой ткани и соломенной шляпе. Через правое плечо на верёвке я нёс скатанное одеяло. Оно предназначалось, чтобы защищать меня от ночной прохлады, а завёрнутых в него лепёшек должно было хватить не на один день пути.
Работа на рудниках изгнала из моего тела весь жир, но зато, как я говорил, укрепила и закалила мышцы. Откормившись за несколько дней, я, конечно, не восстановил полностью былую форму, но, во всяком случае, в сочетании с отдыхом это дало мне способность продолжить путь.
Отросшие волосы падали мне на плечи седыми космами, длинная борода закрывала кадык, и я понимал, что выгляжу диким горным зверем, вырвавшимся из царства мёртвых. Теперь никто во мне не признал бы полуэльфа, скорее решил бы, что видит старика.
Следуя указаниям эльфийки, я перебрался за ближние холмы, где пересёк тропу, ведущую к главной дороге на Ильму. Вдалеке были видны поднимающиеся к небу струйки дыма – женщина предупредила, что в том направлении находятся рудники и это дымят печи, в которых выплавляется золото. Я невольно потрогал щёку, где было выжжено клеймо каторжника. К счастью, оно было небольшим и неглубоким, к тому же частично маскировалось бородой, так что человек случайный, скорее всего, не обратил бы на него внимания. Но лишь случайный, то есть не имеющий никакого отношения к рудникам. Тогда как любой знакомый с тамошними порядками сразу же опознал бы во мне беглого каторжника.
Укрывшись в кустах на склоне холма, я просидел там до темноты, присматриваясь к дороге. В основном по ней, как и по всем главным дорогам Калиона, тянулись караваны ослов: в сторону рудников они следовали тяжело нагруженные припасами, обратно же возвращались или с мешками золота, или везли нуждавшиеся в ремонте инструменты и детали для оборудования шахт, некоторые тащили подобранный по дороге валежник. Кроме того, на дороге попадались эльфы, которые везли на своих ослах на рынок собранный урожай и лекарственные травы, дичь и лесные ягоды, плетёную и глиняную посуду. Все передвигались группами по десять – двенадцать человек. Даже редкие имперские всадники из соображений безопасности предпочитали путешествовать не в одиночку.
И удивляться тут не приходилось. Рудничные тракты, по которым перевозилось немало ценностей, естественно, привлекали всякого рода любителей поживы – и обычных бандитов, и непокорных эльфов, и беглых рабов. Все они пополняли полчища грабителей.
Я вёл наблюдение за дорогой, пока меня не сморил сон, а проснувшись, продолжил свою вахту, подумывая о возможности присоединиться к какой-нибудь компании рудокопов, возвращающихся с заработков по истечении сроков найма. Беда, однако, заключалась в том, что вольнонаёмных работников, в отличие от заключённых и рабов, не клеймили, и, узнав во мне каторжника, они запросто могли выдать меня ради получения награды.
И тут мне на глаза попалась одинокая пожилая женщина, которая вела на поводу нагруженного плетёными корзинками ослика. «А ведь стоит только раздобыть осла и вьючные корзины, – сообразил я, – из меня получится превосходный местный торговец!» Да лучшего и не придумаешь!
Разумеется, я пережил приступ муки совести. Будь у меня деньги, я купил бы у старухи осла. Криво улыбаясь, я убеждал себя: ведь задуманное мной и так представляло собой благое дело. Я собирался избавить пожилую женщину от риска быть не только ограбленной, но и убитой, что вполне могло случиться, позарься на её осла настоящие бандиты.
С этой мыслью я спустился с холма и затаился в придорожных кустах. Вообще-то путница для эльфийской женщины была немалого роста и крепкого сложения, но я был уверен, что смогу напугать её и получить желаемое, не вступая в схватку и не причинив ей вреда.
Лицо женщины я не видел, но одежда и особенно старушечья шаль наводили на мысль о преклонном возрасте, тем более вела она своего осла медленно, опустив голову и сгорбившись.
Не желая слишком её пугать, я отложил свою палку, а когда женщина поравнялась с моим укрытием, выскочил на дорогу.
– Я забираю твоего осла! – грозно выкрикнул.
