— Не боишься, но страшновато, да? Эх ты, охотник! А чего тут бояться? Ничего здесь страшного нет. И мы рядом. Давай сделаем так: я пойду по правой тропинке, Кутлымурат — по левой, а ты — по средней. Мы по краям, ты — посередине. Согласен?
Сейтимбет обрадовался:
— Конечно, согласен. Пошли дальше!
Мальчики двинулись вперед. Но прошли совсем немного, как вдруг раздался испуганный крик Сейтимбета. Ребята кинулись к нему.
— Что случилось? — спросил подбежавший Нагым.
— Змея!.. — глядя перед собой округлившимися глазами, стонал Сейтимбет. — Огромная…
— Где? — Нагым увидел в траве ужа. — Где ты увидел змею? Ведь это — уж! Он не опасный. Хочешь, в руки возьму? Не стыдно ли, всякой малости боишься. То тебе одному страшно идти, то ужа испугался… Как брать тебя с собой на охоту?
Сейтимбет виновато смотрел на Нагыма. Он боялся, что друзья оставят его одного или вовсе прогонят.
— Как же теперь быть? Что нам с ним делать? — сказал Нагым, обращаясь к Кутлымурату. — Это же ты хотел, чтобы он пошел с нами…
Кутлымурат недовольно поморщился.
— С тобой, Сейтимбет, недолго и самому в трусы попасть… — Он обернулся к Нагыму: — Но не оставлять же его одного?.. Нагым, пусть он походит с нами. Может, смелее станет.
— Ну хорошо, — согласился Нагым. — Нельзя его оставить одного. Пусть попривыкнет с нами. Бери его с собой, Кутлымурат, идите вместе. А если что случится, посвисти мне. Я прибегу… — Он строго посмотрел на Сейтимбета и добавил: — Иди, ничего не бойся!
Мальчики пошли теперь вперед не по трем, а по двум тропинкам.
Двигались они довольно медленно, потому что разросшиеся камыши и кустарники делали многие места совсем непроходимыми и следов там никаких не было. Кутлымурат старался обходить эти места, держась хотя бы едва заметной тропинки. А ведь птицы у тропинок не гнездятся, они прячут свои гнезда от постороннего глаза в непроходимых чащах камыша и джангила[4].
Кутлымурат все дальше углублялся в зеленое море листвы, за ним по пятам осторожно шагал Сейтимбет. Что и говорить, не придавал им храбрости почти вечерний сумрак в густом кустарнике. Ветки джангила так тесно переплелись над их головами, что солнечные лучи почти не проникали сюда через сплошной зеленый покров. Ребята пристально вглядывались, отыскивая на земле, в колеблющемся зеленоватом свете, хоть какие-нибудь признаки птичьего гнезда. Но все было напрасно. Они слышали разноголосый гомон птиц и даже, казалось, жалобный писк птенцов где-то поблизости, но сколько ни вглядывались, осторожно раздвигая ветви, ни гнезда, ни птенцов не видели.
Сейтимбет уже начал жаловаться на усталость:
— Чего мы тут попусту ходим и ходим? Сам видишь, нет в этом месте птичьих гнезд. Может, надо в другую сторону идти?
Кутлымурат и сам уже начал терять терпение и сердиться. Ему казалось, что всему виной Сейтимбет, который уныло плетется сзади, боясь сделать шаг в сторону. «Лучше бы я одни искал, — досадливо думал Кутлымурат. — Пошел бы быстрей и в другом направлении, — глядишь, на новом месте и нашел бы хоть какое-нибудь гнездо кряквы или лысухи. А Сейтимбет не только трус, но еще и ленивый. Зря мы его взяли с собой. Какой из него охотник? Надо бы сразу отвязаться от него тогда, когда он кричал, а теперь тащись с ним аллах знает куда… Может быть, здесь в самом деле неудачное место?»
Досада и нетерпение охватили Кутлымурата, и он хотел было повернуть назад, но тут же подумал: «А что скажет Нагым? Сколько раз было говорено, что охотник должен быть терпеливым и настойчивым».
Мальчик раздвинул высокий камыш и огляделся. Солнце стояло уже высоко, был жаркий полдень. Кутлымурат и Сейтимбет проголодались.
— Хорошо бы сейчас поесть, — шмыгнув по привычке носом, робко сказал Сейтимбет.
— Еще рано, — недовольно ответил Кутлымурат, — сперва надо что-нибудь найти. А то плетемся с пустыми руками, и выходит, что, еще ничего не сделав, уже собрались есть.
Сейтимбет хотел возразить, что охотники иногда целый день ищут дичь, но в это время ребята услышали тонкий протяжный свист Нагыма. Они радостно встрепенулись. Кутлымурат ответил другу таким же свистом и быстро повернул в ту сторону, откуда слышался призыв. Продираясь сквозь заросли джангила, мальчики вскоре увидели Нагыма недалеко от того места, где оставили лодку. Он весело смеялся, глядя на друзей. На загорелом лице ярко блестели глаза и белые зубы.
— Вы чего приуныли? Или охота была неудачной? Похоже, вы с пустыми руками. А я вот нашел утиные гнезда, и даже не очень далеко пришлось ходить. Теперь, как говорит дедушка Айдос, чем издалека возить телегой, лучше вблизи носить мешком. Принимайтесь, друзья, за дело, тут много гнезд. Птенцов еще нет, а яичек полным-полно. Только чур! Всех яиц из гнезда не брать. Возьмем из каждого по паре, а остальные пусть утки высиживают, птенцы будут. А сейчас помолчим. Идите за мной тихо-тихо…
Они прошли совсем немного, осторожно раздвигая камыши. И вскоре Нагым показал ребятам большое гнездо. Нагнувшись, он взял из него два яйца и приложил к уху.
