Счастье переполняло Ирму! Да, она любила его, большого, светлоголового, сероглазого Родьку! Она вся светилась, зрачки её больших золотисто-карих глаз были расширены, и в них отражался весь мир! Она резвилась как ребёнок! Она изменила стиль одежды, причёску, стала тщательнее и ярче подкрашиваться. Это уже была другая Ирма, не очень-то похожая на ту, прежнюю. Борька, увидев такие перемены, решил, что она из куколки превращается в бабочку благодаря его заботам, его любви. Но в то же время Ирма стала крайне рассеянная, а иногда ему казалось, что она порой впадает в некий транс. Наступила осень, пошли дожди. И Борька был ошарашен, увидев, как Ирма выскочила во двор и принялась бегать босиком по лужам, радуясь потокам небесной воды, воздев к небу руки и хохоча. «Какой она ещё ребёнок!»,– думал он. – «А раньше я этого не замечал, значит, она только сейчас раскрылась». А она вся полыхала, словно мощное северное сияние озарило её душу. Она без конца слушала песни о любви, и даже самые примитивные песенки были для неё, как наркотик. А Родька дарил ей дорогие духи, импортное нижнее бельё. И однажды заявил:
– Знаешь, уходи от мужа, будь моей женой!
Острое чувство беды разбудило Борьку. Было ещё очень рано, но Ирмы рядом не оказалось. Он в панике вскочил. Жена стояла у распахнутого шкафа и порывисто сдирала с вешалок свою одежду. Рядом был распахнутый чемодан, в него летели её платья, блузки, брючные костюмы, кофточки.
– Ты что делаешь? – выдохнул он.
– Ухожу от тебя, – был лаконичный ответ.
Он охнул, в голове помутилось. Он подскочил к жене, схватил её за волосы, и поволок на кухню. Включил газ, сунул её голову в духовку, больно сдавил горло. Она начала задыхаться. Он всё сильнее сжимал ей горло. Она не могла ни вырваться, ни пикнуть, голос пропал. Тогда она беззвучно завопила: «Братцы! Братцы! Спасите!»
И вдруг рядом с ней кто-то произнёс её голосом, спокойно и насмешливо:
– Борька, ты совсем ошалел, что ли? Да не ухожу я от тебя. Отстань, иди спи.
Борька отпустил её, словно сомнамбула вернулся в постель, и тут же уснул.
Ирма была ошарашена.
Через несколько дней, когда муж был на работе, Ирма убежала к Родьке, в впопыхах не взяв даже свою одежду.
Борька сразу почувствовал трагедию. Он примчался с работы раньше времени, но Ирмы уже и след простыл. Он всё понял, и бросился к Марте. Та открыла дверь и сказала:
– Ничего странного, она тебя никогда не любила. Я знала, что этим кончится.
– Где она! – прорычал Борька.
– Не знаю, спроси у Гримы. Знаешь её адрес, вы же с Ирмой бывали у неё.
Но и Грима ничего не знала. Она попыталась успокоить разъярённого Борьку и пообещала ему, что найдёт сестру.
А перепуганная Ирма жила теперь на другом конце Москвы у Родьки. Она притихла, стала серьёзной, вдумчивой. Стресс выбил из неё всё легкомыслие. Она устроилась работать по институтскому распределению наконец, но потом перешла в более интересное место – в отдел рекламы журнала «СССР глазами друзей», глянцевого, красочного, для иностранцев. Её туда устроил по знакомству Карен, Гримин муж. А Борька всё разыскивал её, сторожил возле домов Марты, Гримы – та утешала его, утихомиривала, внушала, что Ирма к нему вернётся, но он продолжал искать её на улицах, в метро, в трамваях, везде. Это становилось опасно. И тогда Ирма придумала выход. Она сочинила письмо, в котором она сообщает сестре, что влюбилась в охотника из Сибири и уехала с ним жить в тайгу, в большой бревенчатый дом с огородом. И послала письмо Гриме. Тут же позвонила ей и попросила письмо это как бы невзначай передать Борьке. Что и было сделано с успехом. Борька скомкал письмо и сунул в карман. Он аж потемнел от злости. Грима ласково сказала ему:
– Ну что ты такой пещерный, саблезубый. Всё вернётся на круги свои, мироздание тебе поможет.
– Какое там! – прорычал он. – Где я там её найду, Сибирь большая, тайга огромная.
– Ну, ты что, Боренька! Сердце тебе подскажет! Главное, верь сердцу и мирозданию! Давай-ка кофейку попьём лучше.
Вскоре Борька уволился с работы, распрощался с Гримой, и отбыл в Сибирь. А Ирма через суд спокойно развелась с ним, и вышла замуж за Родьку.
Борька прилетел в Новосибирск. Вот он и в Сибири. А Сибирь-то гигантская, почти тринадцать миллионов километров, почти семьдесят четыре процента всей территории России! Западная Сибирь, Восточная Сибирь, Средняя Сибирь, Прибайкалье, Забайкалье, Северо-Восточная Сибирь и горы Южной Сибири (Алтай, Саяны). Куда податься? Что говорит сердце? Оно молчит. Но вот какая-то мысль – отчётливая, чужая – позвала его. Может, сердце заговорило, наконец? Нет, сердце сжалось, затрепетало тревожно. Но кто-то будто вёл его. Кто? Борька не знал. Он летел на местном самолёте, ехал на маршрутках словно наобум.
