Неожиданно толчок валит с ног, земля приходит в движение, будто не покидали качающуюся палубу торговой бригантины. Гейнс твердо стоит с широко расставленными ногами. Морте хватается за протянутую руку. Ливень и шквальный ветер мешают, становится темно как ночью. Ярость Буревестника является природным явлением и ежегодно приносит сезон штормов. В течение месяца никто не показывает носа из пристани, а уж попасться на островах Несуществующего архипелага равносильно гибели. Земля под ногами дрожит, спутники тяжело приваливаются к скале.
– Что мы ищем здесь? – Морте не отпускает руку спутника, вслушивающегося в раскаты грома. Очередная вспышка молнии озаряет спокойное лицо Гейнса:
– Ничего. Нужно на соседний остров. – Лицо торговца остолбенело от услышанного.
– И как мы попадем ту… – Начинает купец, но читает ответ на лице Гейнса. Последний подтверждает догадку:
– Архипелаг зовется Несуществующим не за приятную глазу линию берегов, а за её отсутствие. Как тертый купец, ты знаешь, что никакого архипелага нет, и находимся мы вовсе не острове.
Морте сумрачно усмехается, понимая, что спутник прав. Темень грозы чаще рассеивается громовыми вспышками молний. Шаг за шагом, по тропинке, по холму, напролом через кусты. Правильно, архипелага не существует. Очерченные линии острова будто наяву покрываются рябью, чтобы через секунду на горизонте вырос новый утес. Поворот, рывок по склону и остановка. Фигуры замирают на вершине, а зрелище вокруг завораживает. Молнии начинают беспрестанно озарять небо, открывая занавес спектакля для двух зрителей. Бьющееся в конвульсиях море взлетает колоннами новых гор, утесов и заливов. Ландшафт островов непостоянен благодаря розе подводных ветров, создающей сотни гигантских течений. Любой корабль в месиве природного катаклизма обречен на гибель. Земля вновь содрогается от подземного удара, море уже поглотило остров, оставив верхушку холма с мореплавателями. А на расстоянии нескольких миль стоят величественные горы.
– Раньше моряки думали, что острова то погружаются, то выныривают, – Морте осторожно приседает. – А много позже выясняется, что отдельных островов нет. Суша одна, большой материк, который в зависимости от времени года затоплен в разных частях. Вот только силы прилива и отлива работают совсем по-другому. Течения во все стороны сразу, а уровень воды с двух разных точек материка может разниться на непостижимые глазу цифры.
– Следствие, но не причина. – Гейнс дожидается, пока круговорот моря вокруг них не изменит направление, на исходящее от холма к дальним горам. Мимо проплывают бочонки, запутанные в корабельной сетке: всё, что осталось от судна. Гейнс бесстрашно бросается в воду, хватка намертво крепится на мокрой древесине. Морте чуть запоздало, но успевает прыгнуть следом. Невообразимая скорость течения в мгновение ока уносит путешественников, за спинами остается бурлящий водоворот. Морте клещами сжимает сетку, молясь морским богам о милосердии.
Молитва – единственное, что остается в рывке к скалам, которые только были в милях двух-трех, а теперь можно разглядеть каждый изгиб острых утесов. Неожиданно подхватывает другое течение, сильная рука вытаскивает ушедшего под воду купца. Рот моментально открывается, заглатывая воздух для следующего погружения. Но вторая рука насильно засовывает плоский на ощупь предмет и захлопывает рот легким ударом по нижней челюсти. Морте на миг увидел спокойную улыбку Гейнса. Несмотря на грохот буйства, купец отчетливо слышит каждое слово, будто раздается в голове:
– Это твой счастливый билет. Удачи, Морте. – Гейнс отрывается от импровизированного плотика и исчезает под очередным валом, понесшим удивленного торговца в другую сторону. Морте хотел закричать, ринуться за товарищем, но не смог открыть рта, сжимая прощальный подарок. Очередная гигантская волна ударяет сбоку, мир вертится перед глазами, стороны света, земля и небо увлекаются в сумасшедшем хороводе. Но для Морте конец не пришел.
Тряска и ураганный ветер исчезают, оставив наедине с ливнем и вспышками молний. Попадает в зону мертвого штиля. Человеку остается удивленно крутить головой. В самом сердце бури гладкая поверхность моря без малейшего ветерка. Значит, не врут легенды моряков о Колыбели, устроившейся посреди самого впечатляющего катаклизма западных морей – Ярости Буревестника. Руки сводит судорогой, настолько крепко Морте вцепился в обломки. Прекращается ливень, гром грохочет откуда-то издалека, но всполохи неба очерчивают границу в саженях двухстах, где грохочет морская буря. С трудом разжав руку, Морте выплевывает чудной предмет. В руке монета без чеканки, только перечеркнутый квадрат с одной стороны. И все же, откуда штиль посреди буйства Буревестника?
