Так вот, опираясь на данную особенность и удалённость от общего скопления людей, несложно сопоставить целостную картину этого места: высокая надёжность, редкость посещаемости, удалённость от мест скопления людей, а также обширность самого помещения — эти факты заинтересовали дядю Янника, а может и всех бывших Комиссаров. Только вот, зачем я строю это объяснение? И так же понятно, что только наличие подземного прохода и повлияло на выбор, так сказать, отхода.
Я прилёг на тот самый дырочный диван решив вздремнуть. Времени было не то чтобы много, но и мало я бы не сказал, но… сон никогда не бывает ненужным, так что, почему бы и нет.
Умиротворённая тишина встретила мои уши.
В тот момент моё сознание находилось на колющем полу среднего отсека роскошного челнока. Понял я это по нежно-мягкому меху по бокам ковра, который буквально заставлял напрячь собственную спину.
Я немало раз оказывался в челноках.
Военный, гражданский, пассажирский, грузовой, роскошный… И этот пол я ощущал максимально привычным, словно всю жизнь на нём только и делал что спал. На самом деле это было всего лишь раз, но его хватило дабы запомнить его… колкость.
У меня было множество моментов, когда я мог просто наслаждаться жизнью… но зачем мне это? Почему я должен заниматься ненужными вещами? Гораздо важнее потренироваться на стрельбище, почитать любую интересную мне книгу, поучиться в физике или химии.
«Времени всегда мало» — моё негласное жизненное правило, которого я придерживаюсь. Конечно, их много, гораздо больше, чем могло быть, однако именно это вышеупомянутое удерживает меня от столь ненавистных мною вещей.
Но я часто говорю совсем обратное.
Я сильно потерял хватку, находясь в этом месте. Я мог остаться там, на Шовехере, но нет… вынужден находиться здесь, в этом Диктатором забытом месте, на ледяной планете, где правят вечные ледники и убийственные ветра.
Но всё забыто, всё нормально… Жизнь полна неожиданных сюрпризов и колких моментов. Многое будет забыто с течением времени, как и в общем-то и сам я.
У меня есть время.
Казалось, что бесконечность продолжит править моим чутким сном, и что я никогда больше не разомкну собственные веки, но через секунду пустота сменилась катастрофой.
Резкий выпад с выдохом. В кровь вдарил адреналин, а пот только и делал что распространялся по всему телу с неприятным холодком, да и я ощущал себя словно меня полностью облили ведром ледяной воды. Я не мог сдерживаться настолько долго, поэтому принял решение как можно скорее поднялся на ноги. Но за неимением достаточной опоры упал на копчик, лишь руки как-то смогли уменьшить масштаб более выраженного урона.
— Блять… — одними губами хрипло выдавил я из себя.
В лёгкие словно забрался угарный газ и мне не оставалось ничего, кроме как откашляться… сильно откашляться. После такого горло будто обожгло раскалённым углём и я, еле сдерживаясь дабы не закричать от боли, из последних сил держусь за него.
Вроде прошло, но какого чёрта у меня вдруг заболели лёгкие? Неужто отравление?
Пытаясь сфокусироваться на нижнем туловище, я расстегнул пуховик и приподнял мокрую футболку.
Я не так хорошо разбираюсь в медицине, как Марк, но могу представить, что, если бы у меня было отравление каким-либо газом, я и вовсе бы не проснулся.
Значит не отравление…
Вновь встав на ноги, я внимательно огляделся. Недалеко от меня, то есть в центре прямоугольного хранилища, мирно посапывал Марк, лёжа на довольно качественно выглядящем пледе. Блассен же…
А Блассен…
— Бласс, а, Бласс, — позвал я его, потирая глаза. — Что за ящик ты смотришь?
Данный вопрос заинтриговал меня. Обычно он выбирает контейнера с чертёжным составляющим или же с радиооборудованием, но никак не другие. Так как я находился в его примерном поле зрения, ему не составило никакого труда переметнуть взор на меня.
— Что ты там смотришь? — вновь спросил я его.
Но он просто смотрел на меня чересчур серьёзно, что не свойственно для него, в течение нескольких секунд, после чего продолжил там что-то перебирать, о чём говорил звук падающих стопок бумаг на в точности такие же стопки.
Я направился к нему сдвинувшись с места.
Подобный ответ на мой вопрос поставил меня в тупик. Идей не было, но были вопросы. Зачем ему там копошиться? Что он там хочет найти? Почему именно этот ящик? Но существовал только один-единственный способ получить ответ на все эти вопросы.
— Блассен, — уважительно начал я, встав справа от него. Он сидел на коленях едва дотягиваясь руками и шеей до крышки деревянного ящика, лежащей неподалёку. — Что ты ищешь?
Зависнув на несколько секунд, он не подал каких-либо перемен и продолжил переставлять стопки макулатуры, скреплённых угловыми креплениями к каждому из углов.
Понял я одно — спрашивать его бесполезно. Может, попробовать присмотреться к содержимому? Нет, лучше сначала узнать, что именно это за ящик.
