– Так не бывает. Если вы говорите о нации, она должна объединять в себе разные компоненты. И этот тоже.
– Нет. Кстати, опыт Америки это показывает: там нет компромисса с теми, кто мешает национальному развитию страны. Так должно быть и в России. Вы можете быть либералом, консерватором, если ощущаете себя неотъемлемой частью России, ее нации.
Больше того, не вижу проблем, допустим, где учиться. Знаю ребят, которые учились в Лондоне, но являются патриотами России. Больше того, считаю, что молодой человек должен ездить по миру, смотреть, как живут другие, изучать языки. Я за то, чтобы в частной жизни люди сами решали, с кем им жить, как воспитывать детей и куда отправлять их на учебу. Человек может жить в Америке, но ощущать себя частью российской нации, знаю и таких.
Я говорю о тех, кто считает себя частью космополитического пространства. Они могут говорить на русском, даже иметь российский паспорт, хотя обычно – еще один-два других к нему. Так вот они – не часть нации.
– Здесь есть некоторое противоречие. Вы говорите, политические ориентиры, на которых возродится российская нация, только начинают формироваться. При этом приводите в пример Америку. Но там как раз есть консенсус по базовым ценностям: частная собственность, верховенство закона и пр.
– Слушайте, не путайте ценности с правилами игры! Вы же не объявляете национальными ценностями правила дорожного движения. Следование законам – это просто правила дорожного движения, которым надо следовать. А вот содержание законов – это уже другое. Через это создается парадигма национального развития.
– Вы сказали, у политика должна быть воля к власти и воля к развитию. Почему вы считаете, что у Путина хватит воли на все это?
– У него нет выбора. Если он не пойдет по пути строительства нации, созидая себе исторического партнера развития, то рано или поздно его ждет восстание.
– Кого?
– Правящих элит против него. Потому что логика его движения по пути создания нации создает угрозу именно им. Он является мотором того, что создает угрозу всей совокупности возникших в 90-х и начале нулевых паразитов, которые сидят на стране и живут только в своих интересах.
– А что лично вы будете делать, если увидите, что попытка не удалась?
– Буду искать другие способы продолжения политической деятельности. Для меня политика – не способ заработать деньги, а инструмент достижения целей, которые я считаю смыслом жизни. Буду придерживаться своих ценностей: Россия – все, остальное – ничто.
Нам всем навязывают дискурс, что есть конфликт между сторонниками премьера и сторонниками президента, что есть такие два тренда, и их как бы условно лепят из информационно-концептуального пластилина на наших глазах.
Молодой лидер, как бы ориентированный на Запад, и такой вот патриот-государственник-силовик, как бы ориентированный на некоторые внутренние интересы номенклатуры.
Есть доклад ИНСОРа, который говорит о необходимости превращения России в западную страну и о том, что, условно говоря, Россия должна стать частью Запада, западного сообщества, чуть ли не стремиться в ЕС, в НАТО.
Есть альтернативная точка зрения, которая говорит о той же самой суверенной демократии или о суверенитете страны. О том, что должна сохраниться большая Россия, большое государство.
Мне кажется, что между этими двумя точками зрения не может быть компромисса, принципиально не может быть компромисса.
Если они озвучены людьми достаточно серьезными, политически весомыми, людьми, к мнению которых прислушиваются и в разуме которых трудно сомневаться, то, значит, есть как минимум два глобальных стратегических политических тренда развития страны, между которыми нет и не может быть компромисса.
Потому что, если Россия становится частью Запада, она исчезает как Россия, как исторический субъект, она раскалывается на множество маленьких государств.
Об этом открыто говорят многие – о том, что лучше много маленьких швейцарий, чем одна большая Верхняя Вольта с ракетами или империя какая-то.
Понятно же, что либеральная основа, либерально-западническая монетаристская основа, стирает различие между либеральной оппозицией и теми, кто находится у власти. И те и другие верят только в деньги.
Веря только в деньги и желая сделать Россию частью мирового глобального рынка, глобального проекта, нельзя добиться для России ни малейшего счастья.
