— Мы тоже так думаем, — вставил Филипп. — Пока тебя не было, мы нашли пристанище для остальных девяти, но эти шестеро могут быть где угодно. Где угодно.
— Как и Сэйбл, — добавил Рэймонд. — И это меня больше всего пугает — они могут быть где угодно.
— Так что же нам делать? — спросил Филипп.
Рэймонд не знал. Его братья, похоже, проверили все возможные варианты.
— Я знаю, что Морс имеет к этому какое-то отношение. Я это нутром чую. Ты проверял в бюро регистрации актов гражданского состояния?
— В каждом приходе в радиусе ста миль. Нет никаких сведений о собственности Генри Морса или женщины по имени Салли Энн Фонтейн или Салли Энн Морс.
Рэймонд понятия не имел, как он выживет, если Сэйбл и детей так и не найдут. Он молился, чтобы они все еще были живы. Им четверым предстояло еще столько всего сделать, было столько мест, которые он хотел им показать. Мысль о том, что он, возможно, никогда не возьмет на руки ребенка, которого она носила в своем чреве, усугубляла его страдания. Где они были? Он даже не сказал Сэйбл, как сильно любит ее, и не попросил у нее прощения за то, что не поверил ее заявлениям о невиновности в деле Бейкера. Столько всего осталось недоделанным и недосказанным, что он отдал бы все, что у него было, только чтобы снова заключить ее в свои объятия. Но он даже не знал, с чего начать поиски.
Тихий голос Джулианы прервал его размышления.
— Рэймонд, что нам делать?
Он ответил таким же мягким голосом:
— Я не знаю, мама. Я не знаю.
Рэймонд провел следующий день, повторяя шаги своего брата, но не нашел никаких новых улик. Он связался с друзьями в Бюро фридменов, старыми армейскими знакомыми, миссионерами и всеми, кто, по его мнению, мог предложить помощь. Арчер разместил объявления в своем отеле и ресторане, а Филипп продолжил прочесывать доки. «Трибюн» опубликовала сообщение об исчезновении Сэйбл и сирот на следующий день после поджога приюта. Редакторы использовали свое влияние и связались с негритянскими газетами на востоке до Ричмонда и на западе до Топики, но ответа не получили. К концу второй недели, теряя надежду, Рэймонду казалось, что он сходит с ума.
Сэйбл и ее дети находились в Раю более двух недель. Морс заставлял их расчищать территорию от рассвета до заката. Они все немного похудели из-за отсутствия качественного питания, но ребенок Сэйбл все еще брыкался и рос, поэтому она верила, что все в порядке. Она догадывалась, что Рэймонд к этому времени уже вернулся из Мобила и чуть с ума не сходил от беспокойства. Она надеялась, что он не станет винить своих братьев в ее исчезновении. Она могла винить только себя за то, что не послушалась, когда Сорванцы выразили свои вполне обоснованные опасения.
Больше всего Сэйбл беспокоило то, что Морс продолжал пристально смотреть на Хейзел. Он наблюдал за ней с таким же вниманием, с каким наблюдал за Сэйбл, когда она была в возрасте Хейзел. Хейзел игнорировала его, но Сэйбл — нет. Помня о слухах, которые ходили дома о смерти двух его юных рабынь, она взяла за правило постоянно держать дочь в поле зрения. Каллен, похоже, придерживался того же мнения. Сэйбл заметила, что всякий раз, когда Морс по какому-либо поводу обращался к Хейзел, ее брат всегда вставал на ее сторону.
Салли Энн не пыталась скрыть своего презрения к Сэйбл и избегала любых контактов, если в этом не было крайней необходимости. Когда Сэйбл спросила ее о Мэвис, Салли Энн заявила, что не знает никого с таким именем.
Расчистка полей была тяжелой, изнурительной работой. У Морса все еще был менталитет рабовладельца в том смысле, что он ожидал от Блайт столько же работы, сколько и от Каллена, и, конечно, работа продвигалась недостаточно быстро для него. Несколько раз он сердито обвинял их в разгильдяйстве и угрожал отхлестать их кнутом по спинам, но, как сердито указывала ему Сэйбл, их было трое детей и беременная женщина; они работали так быстро и усердно, как только могли.
Однажды, когда Сэйбл спросили, был ли он среди ночных наездников, напавших на приют, он отрицал это, признавшись только:
— Я заключил с ними контракт, сказал им, что я хочу, и они это сделали. Убедить их было нетрудно; им нравится причинять страдания вашему народу. Эмансипация — это худшее, что когда-либо случалось на Юге, и они готовы сделать все необходимое, чтобы убедиться, что вы, люди, не окажетесь выше своего естественного положения.
Сэйбл удивлялась, как кто-то может быть настолько охвачен ненавистью, что вымещает ее на беззащитных детях, но, побывав рабыней, она знала, что такие люди, как Морс и его друзья, были уверены, что делают все необходимое для сохранения своего образа жизни.
— Так как же ты узнал о приюте? — спросила она.
— Это было нетрудно. Ты довольно хорошо известна. Как и твой муж. После того, как я увидел тебя у портнихи, все, что мне нужно было сделать, это поспрашивать окружающих. После того, как мои друзья закончили с приютом, они отвезли тебя и твой выводок в условленное место за городом. Я заплатил им, и они уехали. А теперь хватит вопросов. Возвращайся к работе.