Араминта разбила небольшой лагерь на окраине основного лагеря, который состоял из небольшой брезентовой палатки и костра для приготовления пищи. Женщины позавтракали сухарями и кофе. Сейбл никогда раньше не пробовала сухариков. Маленький квадратный хлеб, который продавали в «Юнион стейк», был не более чем черствым хлебом.
Араминта объяснила:
— Их едят все солдаты. Если положить их в кофе, они немного размягчаются.
Сэйбл обмакнула краешек в кофе и обнаружила, что это действительно помогает.
— Мальчики называют их «зубодробилкой». Только не ешь их ночью.
— Почему нет?
— Не видно, есть ли в них черви. Ребята, к твоему сведению, называют их ещё и «замками для червей».
Глаза Сэйбл расширились от тревоги, когда она внимательно осмотрела оставшуюся порцию в своей руке.
Араминта усмехнулась.
Убедившись, что не съела ни одного червяка, Сэйбл сказала:
— А теперь расскажи мне о сне, который ты видела обо мне.
— На самом деле рассказывать особо нечего. Он мне приснился около года назад. Мне приснилось, что мы с Левеком были на одном из его кораблей.
— У майора есть корабли?
— Довольно много, но во сне корабль, на котором мы с ним были, попал в самый разгар ужасного шторма. Сверкала молния, и волны поднимались выше наших голов. Затем пришла самая большая волна, которую мы когда-либо видели, и когда она обрушилась на палубу, то оставила после себя сундук.
Сэйбл в замешательстве нахмурила брови.
— Сундук?
— Да, большой старый морской сундук. Майору наконец-то удалось открыть его, и появилась ты!
— Я!
— Ты. Конечно, тогда я не знала, что это ты, но да, Сэйбл, ты была в сундуке.
— В нем было что-нибудь еще?
— Да. Куча малышей. Коричневые, черные, золотистые. Они выскочили наружу, как стайка щенков.
Сэйбл никогда в жизни не слышала ничего подобного.
— Дети?
— Их было с десяток.
Сэйбл улыбнулась и покачала головой.
— Было что-нибудь еще?
— Да, тонкий золотой браслет.
Сэйбл резко вздохнула.
— Когда майор надел его тебе на запястье, море успокоилось и выглянуло солнце.
Сэйбл не знала, что и думать. В глубине души ей хотелось показать браслет Мати Араминте, чтобы узнать, соответствует ли он браслету из сна. Но действительно ли она хотела это знать? Она ответила решительным «нет»!
— Как ты нашла меня в старом доме Дрезденов?
— Забавная вещь. За несколько дней до нашей встречи мне приснился тот же самый сундук. Он стоял перед горящим домом, и я слышала, как в нем что-то стучит. Когда я открыла его, оттуда вылетела золотая птичка. Я долго гонялась за ней и наконец поймала возле дома, который был очень похож на тот, где мы встретились. Проснувшись на следующее утро, я отправилась на поиски этого дома. Я понятия не имела, где это, кого или что я там найду, но я знала, что меня там что-то ждет.
— И ты просто взяла и пошла.
— Конечно, пошла. И я рада, что сделала это.
Сэйбл улыбнулась. Она не знала, в какую часть этой истории она верила, но была рада, что Араминта поверила в нее, иначе они, вероятно, никогда бы не встретились.
— Малыши, да?
— Да, малыши.
Сэйбл задумалась, не означает ли этот сон, что у них с майором будут дети. Она тут же решила, что это еще один вопрос, о котором ей не хотелось бы спрашивать Араминту. Казалось, пора сменить тему.
— Ты знаешь, почему это место называется лагерем контрабандистов?
— Это слово все используют для описания рабов, которые убегают в армию. Впервые оно было применено к беглецам в мае 61-го, когда трое мужчин-рабов перешли на сторону войск Союза, дислоцированных возле крепости Монро, штат Вирджиния. Генерал армии Бенджамин Батлер принял их и позволил им остаться.
— Это было очень справедливо с его стороны, — сказал Сэйбл.
— Согласна, но на следующий день прибыл полковник Конфедерации, размахивающий белым флагом перемирия и требующий вернуть его собственность.
— Что сделал Батлер?
— Отклонил. Сказал полковнику-республиканцу, что, поскольку штат Вирджиния решил выйти из Союза, вся собственность любого рода подлежит конфискации, как и на любой войне. Трех рабов объявили военной контрабандой и отправили работать на строительство пекарни Союза.
— И вот откуда взялось это название?
— Да. Это название стало популярным в северной прессе и вскоре стало применяться ко всем чернокожим, которые ищут спасения.
— Интересно.
По словам Араминты, к июлю 1861 года генерал Батлер и его войска стали маяком надежды — почти тысяча новых контрабандистов укрылись за линией фронта в крепости Монро. Когда закончился первый полный год войны, за войсками Союза последовали еще тысячи контрабандистов, которые расположились лагерем за пределами Вашингтона и в прибрежных районах Вирджинии и Южной Каролины. На западе, на территории, удерживаемой Союзом, на Миссисипи, были созданы лагеря.
Араминта сказала:
— Поначалу решение Батлера предоставить убежище этим рабам не понравилось вашингтонским политикам. До этого беглецов возвращали их хозяевам.
Сэйбл это сбило с толку.
— Мне кажется, политикам-янки стоило бы поощрять рабов бежать, а не возвращать их обратно. В конце концов, мы, рабы, являемся — или, лучше сказать, были — колесами в военном поезде Конфедерации.