Он жестом сказал ее вернуться на свое место.
— Посиди минутку, чтобы прийти в себя. Врачи сказали, что ты хорошо себя показала. Они попросили перевести тебя к ним в штат, если ты согласна.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты будешь получать зарплату от армии, — продолжил он. — Компенсация всего на несколько центов больше, чем тебе платит миссис Риз, и рабочий день будет длиннее.
Она усмехнулась, несмотря на ужасный день.
— Если ты пытаешься сделать так, чтобы предложение прозвучало непривлекательно, майор, то у тебя получается.
Его улыбка была мягкой.
— Это не входило в мои намерения. Я просто хочу, чтобы ты знала, чего ожидать. Ты хочешь все обдумать?
— Нет. Я согласна на все, что поможет мне на свободе.
— Ты уверена?
— Да.
Решение перейти в больницу казалось правильным. Сэйбл хотела помочь в борьбе. Она не могла взять в руки оружие и таким образом повлиять на исход войны, но она могла помочь мужчинам, нуждавшимся в лечении. Никому не нужно было говорить ей, что воспоминания о смерти и запекшейся крови, которые она пережила сегодня и которые будут переживать в последующие дни, станут частью ее души. Она уже знала это.
— Я никогда не видела такой боли, — сказала она. — Откуда эти люди?
— Они из местного полка контрабандистов. Они были на войне всего несколько месяцев и восстанавливали железнодорожную ветку примерно в пятидесяти милях отсюда, когда наткнулись на отступающих повстанцев. Их превосходили численностью в два раза, и они понесли значительные потери, но сражались храбро. Когда командир был убит, один из сержантов занял его место, возглавив сражение.
— Некоторые из них не доживут до утра.
Он кивнул в знак согласия.
Отвлекшись от мыслей о храбрых людях, которые умирали, она задала несколько практических вопросов, касающихся ее нового статуса.
— Нужно ли мне будет искать новое жилье теперь, когда я больше не работаю на миссис Риз?
— Боюсь, что да. Хирурги захотят, чтобы ты была рядом. Миссис Табман живет неподалеку отсюда. Она предложила приютить тебя на столько, сколько потребуется.
Сэйбл встала.
— Я должна вернуться. Спасибо за передышку
— Не за что. Увидимся позже.
Пока она спешила обратно, он смотрел ей вслед.
Следующие четыре дня Сэйбл провела, помогая хирургам с ещё несколькими «капитальными» операциями и присутствуя при таком количестве операций и лечения ран, которых хватило бы на всю жизнь. Она наблюдала, как врачи удаляли огромные куски мягкого свинца, застрявшие в теле одного солдата, и держала за руку человека, которому пришлось удалить половину челюсти без помощи эфира, потому что хирурги боялись, что он захлебнется собственной кровью. Ее уважение к доктору Гэддису росло с каждым днем, когда она наблюдала, как он принимает болезненные решения. Должен ли он ампутировать конечность, чтобы спасти жизнь, зная, что потеря конечности навсегда скажется на солдате, или ему следует оставить конечность и молиться, чтобы человек выздоровел? Некоторые выздоравливали. Многие другие нет.
Одним из тех, кто не выжил, был ее первый пациент, рядовой Скотт. Через несколько дней после ампутации ноги у него началась инфекция. На следующее утро он умер. Один из выздоравливающих солдат, который знал Скотта с детства, спросил, не сообщит ли Сэйбл новость жене Скотта, Хелен. Она следовала за его полком с момента его вступления в должность и расположилась лагерем посреди деревьев, окружающих госпиталь, в ожидании новостей о своем муже. Узнав новость, женщина заплакала. К сожалению, Сэйбл обнаружила, что не может этого сделать. Все ее эмоции испарились в тот момент, когда хирург удалил ногу Скотта. От всей этой крови и смертей в последующие дни у нее все внутри онемело.
Бриджит не смогла вынести ужасных условий пребывания в больнице и не вернулась после первого дня. Но Сэйбл осталась. Она работала по восемнадцать-девятнадцать часов в сутки, помогая врачам, залечивая раны и сохраняя приятное выражение лица для тех мужчин, которые выздоравливали.
Она и не подозревала, что ее присутствие в палате замечают, пока мужчина, возвращавшийся на передовую, не остановился рядом с ней, когда уходил.
— Спасибо, мисс Фонтейн.
— Не за что.
Она не ожидала, что он скажет что-то еще, поэтому, когда она подняла глаза от списков пациентов, которые просматривала, и увидела, что он все еще стоит рядом, она устало улыбнулась ему и спросила:
— Что-то еще, сержант?
— Да, мэм. Вы были очень добры ко всем нам, и я просто хочу сказать, что осознание того, что вы будете рядом, когда я открою глаза утром, дало мне повод просыпаться.
Сэйбл склонила голову в знак благодарности.
— Я горжусь тем, что помогаю таким доблестным людям, сержант.
Он коротко отсалютовал ей и направился к фургонам, которые должны были отвезти его обратно на войну.