Наложенное Линкольном вето на законопроект Уэйда-Дэвиса в июле прошлого года привело к разногласиям между Конгрессом и президентом по вопросам эмансипации и реконструкции Южных штатов. Линкольн наложил вето на законопроект, заявив, что Тринадцатая поправка, которая еще не принята, является единственным конституционным способом отменить рабство. Законодательно закрепить освобождение, как того требовал законопроект Уэйда-Дэвиса, было бы, по мнению Линкольна, «фатальным признанием» того, что штаты, все еще находящиеся в состоянии войны с Союзом, отделились законным образом. У него также были сомнения по поводу процедур, предусмотренных законопроектом Конгресса о возвращении восставших штатов обратно в Союз. Он хотел гибкости в случае окончания войны и отказался придерживаться одного метода восстановления.
Неспособность вашингтонцев прийти к соглашению никак не помогла прояснить ситуацию с контрабандой. Внутренняя борьба в Республиканской партии по вопросам реконструкции и эмансипации заставила многих поверить, что Линкольн не будет переизбран. Действующий президент не переизбирался с 1840 года, и ни один действующий президент не был переизбран с 1832 года. Тем не менее, у чернокожих с Севера не было сомнений в том, на кого опереться. Великий освободитель одержал убедительную победу над демократическим выбором бывшего командующего Потомакской армией Союза генерала Джорджа Б. Макклеллана, человека, который публично сомневался в целесообразности привлечения к борьбе чернокожих солдат и возвращал беглых рабов их владельцам. Линкольн не был идеален. Чернокожие лидеры находили серьезные недостатки в его решительных подходах к таким вопросам, как разрешение чернокожим воевать и всеобщее освобождение всех рабов, а не только тех, которые содержатся в штатах, находящихся в состоянии войны. Но под его руководством был достигнут прогресс, и чернокожее население продолжало оказывать ему полную поддержку.
Размышления Рэймонда были прерваны появлением Андре Рено, который отдал честь и сказал:
— Я не хотел тебя беспокоить. Просто хотел поприветствовать по возвращении.
Рэймонд сел.
— Я бы солгал, если бы сказал, что рад вернуться, так что я просто скажу спасибо.
Андре улыбнулся.
— Случилось ли что-нибудь, о чем мне следует знать? — спросил Рэймонд.
— Прибыл новый майор для тех солдат, которых доставили в госпиталь на прошлой неделе. Его зовут майор Клод Борден. Ему следовало бы носить серое, а не синее.
Рэймонд знал, что это означает, что майор придерживается взглядов, которые больше соответствовали взглядам повстанцев.
— С тех пор как он прибыл, он только и делает, что ругает солдат. Он не знает никого из них по имени, но называет их кучкой бездельников, и обвиняет их в смерти своего полковника.
Рэймонд покачал головой и прижал ладони к горящим глазам.
— Посмотри, что сможешь о нем узнать.
— Уже узнал. Вот досье.
Андре положил его на стол, когда Рэймонд спросил:
— Ещё что-нибудь, что мне стоит знать?
— Ну, мисс Фонтейн все еще работает с хирургами в больнице.
— Как у нее дела?
— Нормально, но она, кажется, очень устала. Врачи говорят, что она работает столько же, что и они.
— Ты присматривал за ней, как я просил?
— Когда у меня была возможность, да. Она переехала к миссис Табман. Все мужчины в больнице высокого мнения о ней. Она передавала тебе привет.
— О, правда?
— Я думаю, она просто пыталась поддержать беседу.
— Не шути со мной, Андре. Что именно она сказала?
— Она спросила, почему тебя не видно, и я сказал ей, что ты отправился за контрабандой.
— И что она ответила?
— Она сказала «понятно».
— Только «понятно»?
— И «Передайте ему привет».
— И это все?
— Боюсь, что так. Не надо выглядеть таким разочарованным. Она могла вообще о тебе не спросить.
— Уходи и дай мне поспать.
Усмехнувшись, Андре отдал честь и удалился.
Рэймонд лежал на своей койке в темноте, и образ Сэйбл всплыл в его сознании. Он скучал по их словесным перепалкам во время своего отсутствия и думал о ней чаще, чем хотел бы признавать. Как она восприняла отъезд брата? Согласно ее словам, Райн был последним представителем ее семьи. Его уход оставил ее одну в этом мире. Остаться без семьи было потерей, которую Рэймонд не мог себе представить. Он и его пятеро братьев ушли на войну, и борьба за свободу стоила одному из них жизни. Все они до конца своих дней будут переживать потерю Джеррольда. Каждую ночь он молился о безопасности остальных четырех своих братьев.
Но у Сэйбл не было никого, кто мог бы помолиться за нее. Он понял, что хочет своими глазами увидеть ее. Его усталость, казалось, как рукой сняло, когда он встал, оделся и направился в больницу.
Была теплая лунная ночь, и он нашел ее сидящей на крыльце с Араминтой, они сворачивали бинты.
— Добрый вечер, дамы.
Обе женщины подняли головы, и Сэйбл почувствовала, как по ней разливается тепло, когда их взгляды встретились. Она поняла, что скучала по нему.
— Добро пожаловать обратно, майор, — сказала Араминта. — Что привело вас сюда в такую прекрасную ночь?
— Я решил навестить двух самых красивых женщин в лагере.