Прием проходил в большой палатке, которая обычно служила солдатской столовой. Снаружи, ожидая возвращения майора, Сэйбл притопывала носком ботинка в такт веселой музыке на скрипке и слушала веселую болтовню гостей вечеринки. От запаха жарящегося неподалеку поросенка у нее заурчало в животе.
— Да это же наша убийца.
Из темноты выступил майор Борден.
Сэйбл удостоил его лишь оценивающего взгляда, прежде чем отвернуться.
Борден подошел ближе.
— Твой майорчик вчера опозорил меня, но он получит свое, и ты тоже.
Сэйбл промолчала.
— На самом деле, я как раз сейчас над этим работаю, мисси.
В этот момент к ним подошел Рэймонд.
— Над чем, майор Борден, над плохими манерами? Джентльмен не пристает к даме в темноте.
— У тебя настоящая иностранная манера говорить, Левек. Откуда ты?
— Из Нового Орлеана.
— О, ты один из тех французов.
Рэймонд и глазом не моргнул.
— Вообще-то, гаитянин. Мои предки помогли изгнать французов с Гаити и спасли Эндрю Джексона от англичан в 1812 году. Чем занимались ваши люди в те дни?
— Владели рабами.
— Как я и подозревал. Что ж, знайте, — сказал он, и его голос предупреждающе смягчился, — если вы попытаетесь поставить под угрозу мисс Фонтейн или ее свободу, вам придется отвечать передо мной.
Даже темнота не могла скрыть удивления в глазах Бордена. Наконец он выпалил:
— Как ты смеешь угрожать мне?
— Это была не угроза, майор, — спокойно ответил Рэймонд, — это было обещание. А теперь мы с мисс Фонтейн найдем тихое место, чтобы поужинать. Приятного вечера.
Сэйбл пошла с ним, чувствуя себя такой же ошеломленной, как, несомненно, и Борден. Будучи рабыней всю свою жизнь, она никогда раньше не слышала, чтобы представитель ее расы говорил так смело.
— А у тебя не будет неприятностей, если ты будешь угрожать ему таким образом?
— Возможно. Но он дважды подумает, прежде чем причинить тебе вред.
— Что произойдет, если он донесет на тебя?
— В справедливом мире мое слово было бы против его, но поскольку справедливость в этой стране переменчива, как ветер, меня, вероятно, уволили бы.
— Ты не выглядишь обеспокоенным.
Он пожал плечами.
— Если меня выгонят, так тому и быть. Все, чего я хочу, — это вернуться в море, так что они на самом деле окажут мне услугу.
— Но что, если тебя обвинят? Разве тебя не посадят в тюрьму?
— Только если они смогут меня найти. У меня есть друзья и семья по всему миру, которые приютят меня, и я могу с такой же легкостью вести свой судоходный бизнес из Квебека или Мартиники, если мне придется покинуть страну.
Сэйбл покачала головой.
— В чем дело?
— Тебе нравится опасность, не так ли?
Он ухмыльнулся, но ничего не ответил.
Они вернулись к его палатке, чтобы перекусить. Костер снаружи давал тепло и свет, когда они сидели под звездами.
Поедая жареного поросенка, картофель и листовую капусту, Сэйбл думала о стычке с Борденом.
— Ты бы действительно уехал из страны? — спросила она.
— Если бы это стало необходимо, да. Моряки — граждане всего мира. Есть очень мало портов, где я не смог бы найти пристанище.
— Должно быть, это замечательно — иметь такую свободу.
— Да, это так. Когда война закончится, мы сможем вместе объехать весь мир, и ты испытаешь это на себе.
— Это еще одно завуалированное приглашение стать твоей любовницей?
— Конечно, нет, — откровенно солгал он.
Они обменялись улыбками и закончили трапезу на улице, под ноябрьской луной.
С восходом луны поднялся ветер, но звуки скрипачей и шумное веселье все еще были слышны на расстоянии.
— Холодно? — спросил он.
— Немного, — призналась она, плотнее кутаясь в свою потрепанную шаль.
— Тогда садись рядом со мной, чтобы я мог согреть тебя.
— В твоих устах это звучит так невинно.
— Так оно и есть. Я же джентльмен. Мне больно видеть, как молодая женщина дрожит на ночном воздухе.
— Угу.
Но она все равно подошла к нему.
Он обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.
— Теперь лучше?
Сэйбл наслаждалась ощущением его твердого тела и призналась:
— Да.
Первый поцелуй последовал не более чем через мгновение, и она наслаждалась и им тоже. Он положил руку ей на затылок и углубил поцелуй, пока ее мир не затуманился.
— Предполагалось, что ты согреешь меня, — прошептала она.
Прикусив ее нижнюю губу, он ответил:
— Я это и делаю… Разве ты не чувствуешь?
Она чувствовала, и это было самое восхитительное тепло, которое она когда-либо испытывала. Она также чувствовала нежные, но в то же время молниеносные движения его языка и горячее прикосновение его руки к ее ребрам.
— Пойдем внутрь, — прошептал он, но не прекратил поцелуев. Они встали, целуясь, чтобы укрыться от ветра и войти в палатку. Когда они вошли в тихую тень, страсть накалилась до предела, но их прервало чье-то покашливание.
Они оба подняли глаза и увидели Андре Рено, силуэт которого вырисовывался на фоне входа в палатку.
Щеки Сэйбл вспыхнули от смущения, пока она стояла в объятиях майора.
Рэймонд был просто взбешен.
— Что?
Явно чувствуя себя неловко из-за того, что приходится прерывать их, и сердитый вид майора не облегчал ему задачу, Андре пробормотал:
— Мои извинения, но, э-э, в суматохе сегодняшнего вечера миссис Фогель не заплатили.