Не обращая внимания на свирепый взгляд Рэймонда, он подошел к матери и поцеловал ее в щеку.
— Доброе утро, мама. Можно мне немного кофе? Из-за чего старший брат на этот раз бесится? Боже правый, мужик, где ты спал прошлой ночью? Вы только гляньте на его костюм.
Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, Джулиана налила Филиппу кофе.
Арчер ответил на первый из вопросов Филиппа:
— Он не хочет, чтобы я водил Сэйбл по магазинам.
— А кто будет это делать? Он?
— В точности мои слова, — заметил Арчер.
За чашкой кофе Филипп спросил:
— Полагаю, ты собираешься запретить мне сводить ее на бейсбольный матч в субботу. Она любит бейсбол, Рэймонд. Ты знал об этом?
— Черт возьми, мы женаты меньше месяца.
— И сколько раз за эти несколько недель ты ее видел? Мама сказала, что Сэйбл вернулась сюда в наемном экипаже на следующее утро после первой брачной ночи. Что с тобой не так? Я видел, как ты лучше обращался с девушками из таверны.
Рэймонд потер ладонями усталые глаза.
— Все очень сложно.
Арчер протянул:
— Если она тебе не нужна, так и скажи. Мы с ребятами будем тянуть соломинку.
— Скорее всего, пистолеты, — сухо возразил Филипп.
Глаза Рэймонда сузились, но братья не обратили на него внимания.
— Нам не хватало тебя вчера вечером у Мюриэл, — заметил Филипп. — Где ты был?
— Не твое собачье дело.
— Ты пропустил вечеринку по случаю дня рождения своей любовницы? — удивленно спросил Арчер. — От имени Сэйбл я говорю, что это великолепно.
Рэймонд поднял глаза и увидел стоящую в дверях Сэйбл. На ней был тот же нефритово-зеленый халат, который он снял с нее прошлой ночью, и его мужское достоинство начало пульсировать сильным и знакомым ритмом. Ему стало интересно, много ли она слышала.
— Доброе утро, Сэйбл.
— Рэймонд.
Тишина на крыльце становилась все более напряженной.
Говоря так, словно они были одни, она сказала:
— Я услышала голоса, но решила, что ты уже ушел. Ты забыл свои часы.
Она протянула их на ладони.
Он взял их и положил в карман сюртука.
Сэйбл проигнорировала понимающие ухмылки на лицах Арчера и Филиппа и вместо этого тихо сказала мужу:
— О, и Рэймонд, передай своей любовнице мои извинения за то, что я заставила тебя пропустить вечеринку по случаю ее дня рождения вчера вечером. Я постараюсь, чтобы это больше не повторилось…
Она повернулась и пошла обратно в дом, завораживая его знойным покачиванием бедер.
Ее сарказм не ускользнул ни от кого на крыльце, как и ее вызов.
Арчер бросил:
— Я думаю, она только что объявила войну.
Все еще охваченный воспоминаниями об их занятиях любовью, Рэймонд сказал:
— Я думаю, что ты, возможно, прав.
В тот день, после работы в Бюро, Рэймонд тихонько постучал в дверь Мюриэл. Она открыла с непроницаемым выражением лица, затем отступила, чтобы он мог войти.
— Я должен извиниться перед тобой за вчерашний вечер, поэтому я здесь. Я приношу свои извинения.
Мюриэль была темноволосой высокой красавицей. Они с Рэймондом начали встречаться еще до войны. Она была умна, начитанна и часто мирилась с его причудами, когда никто другой этого не делал.
— Ты сильно злишься? — спросил он.
— По правде говоря, не очень.
Он был уверен, что она прочла удивление на его лице.
— Правда?
— Правда, — сказала она, провожая его внутрь квартирки, которую он снимал для нее почти четыре года. — Я была немного расстроена, когда ты не приехал, но я реалистка, Рай.
Он сел.
— Что это значит?
— Ты хоть понимаешь, что мы не занимались любовью с тех пор, как ты вернулся с войны?
Это была правдой, и Рэймонд почувствовал себя почти виноватым из-за этого.
— Не нужно испытывать чувство вины, — сказала она, правильно поняв его. — Нам было хорошо вместе, тебе и мне.
Из-за военной службы и потрясений, связанных с войной, он смог увидеться с ней только дважды с 1863 года. Когда в прошлом месяце он вернулся домой навсегда, той искры между ними уже не было. Сначала он списал это на естественное развитие событий — ему просто пришло время двигаться дальше, — но теперь ему пришлось признать, что дело было не только в этом. Горько-сладкие воспоминания о Сйэбл, которую он встретил в лагере, оставили неизгладимое впечатление, которое сделало его невосприимчивым ко всем другим женщинам.
На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Мюриэль сказала:
— Я слышала, она очень красивая.
Рэймонд не стал притворяться, что не понимает, о ком она говорит. Он был обязан сказать ей правду.
— Да, это так.
— Я потеряла тебя из-за нее, не так ли?
— Часть меня хочет отрицать это.
— Но ты не можешь.
— Нет, не могу.
Она подошла и встала у окна.
— Я встретила мужчину, который хочет отвезти меня в Порт-о-Пренс. Я согласилась.
— Когда ты уезжаешь?
— Через пять дней.
— Куда мне переслать твою оплату?
Она покачала головой.
— В этом нет необходимости. За эти годы ты был более чем щедр, и у меня скопилось приличное состояние.
Она помолчала, потом спросила:
— Рай?
Он посмотрел ей в глаза.
— Да?
— Обещай мне, что ты будешь таким же щедрым и любящим с ней, каким был со мной.
Он не удивился ее словам. У нее всегда было доброе сердце.
— Я обещаю.
— Хорошо. А теперь убирайся из моего дома, пока я не начала реветь.