Атаель шел по дороге. Шел вперед и занимался по ходу какими-то делами, но дел впереди не было, дорога шла. Вот так и пришла к точке, которая была нужна Атаелю. А ему был нужен дом. С комнатой. Где будет стоять книжный шкаф, кровать, стол, стул, крошки на кровати, еще какие-то предметы. Основными, наравне с предметами, будут несколько субъектов - Я, Я за Мной, Соркош, Седой, Рон. Некоторые субъекты не знают о существовании некоторых субъектов, но это не имеет значения для кульминационной части истории (совсем не секрет, что она так называется, хотя неважно, как она называется ("хотя что я вам рассказываю, вы и так все прекрасно знаете"), - подумал бы я, - подумал Атаель). Атаель стоял около дома. Он знал, что заходит в комнату последним, что все уже в сборе, даже Я за Мной. Он никого не пытался унизить, всего лишь еще одно доказательство, до начала судебного сквозь, что он являет собой главную опору и противооборону Сквозь. Атаель собой не гордился, Атаель не занимается такими вещами как гордость ("хотя может гордость и ведет Атаеля, заставляет его стоять еще дольше, еще сильнее, еще вечно", - подумал Я за Мной; понял, что он не имеет возможности поздороваться с Атаелем, потому что Атаель не слышит его, внутри себя знает, что Я за Мной тут, но нет смысла здороваться - Атаель себе сам живой человек, а Я за Мной - всего лишь стенографист. И в этом заключается игра в театр. Главная кукла завелась и заходит в комнату!), Атаель пришел последним к этому дому, потому что так получилось.
Атаель зашел в парадное. Поднялся ногами на 4-й этаж. Большие белые деревянные двери, целыми кусками откалывающийся фанерный шоколад, пролет плитки в полшага и в длинный коридор, заправленный красным и пыльным, но каждый день мытым, старым линолеумом, повернул направо (или налево, если смотреть глазами на лифт и лестницу верхвниз) и прошел 2 двери по правую руку - перед третьей остановился. Красная кожа, на которую натянули позолоченную сетку, сдавливала дверь, значок номера квартиры, зрачок, длинный коридор по сторонам рук, по сторонам глазспины - стены - коридор узкий, Чуть дальше другая дверь - ближние соседи. Атаель без лишних мыслей аккуратно толкнул дверь и зашел в квартиру. Все были в сборе. Я сидел за столом. Голову обхватил руками. Седой присел на пол. Рон был. Я за Мной думал о том, что он наблюдатель. Атаель встал возле двери, перед этим отправив Я за Мной узнать, где ему нужно встать. Он бы в любом случае встал туда, куда ему нужно встать, но такая процедура - сначала телохранительная проверка, потом он выдвигается ("да да, рассказывай", - подумал Я за Мной, - Атаель знал, что Я за Мной это подумал).
- Пацаны, привет! - радостно сказал Атаель, зная, что его первое приветствие всем принесет только боль, но в основе только радость, потому что с ними здороваются. Хотя нет, не всем. Некоторым поебать на приветствие Атаеля. Атаель тоже это знал и совсем не расстраивался. В основе Атаеля мысль такая: "ну и что, что человеку на меня поебать, я его все равно люблю, ведь в этом и заключается любовь - любить человека через всяческие поебать; поебать то всегда есть, а вот возьми и полюби - хуй"; но эта мысль не была обдумана Атаелем, она просто была им.
Я за Мной крутило от не открытых и не закрытых скобок. Атаель посмотрел на всех. Все посмотрели на Атаеля как на сумасшедшего. Атаель знал, что он сумасшедший, но от этого был не менее смелым. Такая судьба. Атаель знал, что он зашел в комнату одновременно со всеми, должен знать это, хотя если вспомнить, как он буквально вот-вот стоят возле дома и думал, а точнее был тем, кто есть тем, кто заходит в комнату последним.
Атаель посмотрел каждому в глаза.
Часть 2
ЖизнеСмертельно - ЖиЖа
***
Убивает тебя смерть и заново рождает в смерть. Только абсолютная смерть позволит тебе родиться в абсолютной жизни. Прими позицию абсолютной смерти, на шею черный череп, на шею черный чокер, чтобы жить вечно, быть вечно, со всеми вечно и все мы есть вечно. Только какой в этом смысл, если, чтобы жить, нужно умирать. Абсолютный конец. Конец абсолюта. Какого блядь еще абсолюта, доставь мне удовольствие, сучка, пропади! Пропади мысли. Пропади душа. Пропади и не превращай меня в твое волоконное сукно, плывущее по запахам и лучам, по улицам и планетам, по вселенной и вселенная сама в себе. Убери свое собственное растворение, где даже самоубийство никогда не поможет. Что поможет? Что тебя убьет? Что тебя уничтожит и раскрошит? Что ты, сука, прячешь? Ничего? Ничего? Ничего? Не ври! Ты врешь! Ты врешь!
