Ты был раньше,
Ты знаешь,
Так зачем ты морду скрючил,
Недоделанная рожа,
Без добра пришел,
Ножик
Очевидная сложная рифма
В горло заходит плотно
Выворачивая
Наизнанку
Мое собственное горло.
***
Зимняя весна капала, стучала, приятным легким ветром по лицу. Жизнь восходила, земля на несколько дней проснулась, сладко зевнула свежими растениями, извечночеловеческое голубое небо вдыхало глубокий зеркальный взгляд. Словно дальние моря и океаны всхлынули по берегам, мягко вдавили сильной плотностью континенты, сдержанно вернулись огромными волнами обратно, лучась в бесконечно конечном блуждающем искристом солнце. Вода заливала существующее, от самых пяток по жаждущему горлу до краев губ, заливала зрачки, в секунду сдавливала барабанные перепонки и тяжело двигалась вне, превращая внутренности в бескрайнюю природу.
Соркош встал с кровати и оглянулся по сторонам. Вчерашняя комната, но так легко дышится. Приятно стоять босыми ногами на чистом паркете. Закатанные до колен спортивные штаны уверяли в уверенности, Соркош снял футболку для пущего отдыха. Пусть зимняя весна охлаждает после мороза, вдыхает тело мое, вдыхает душу мою, вдыхает меня и всех меня во мне. Соркош медленно двинулся на кухню. Движения были те же, но другие. Ноги передвигаются, глаза смотрят прямо, но взгляд не упирается в стены. Внутри не было мельтешения, дрожащего беспокойства, словно ты один в квартире, а за тобой никто не наблюдает, а наблюдатель тебе привиделся. Соркошу было приятно делать медленные шаги, словно они, такие автоматические и скучные обычно, приняли форму обдуманности и взвешенности. Ясно чувствовались окончания пальцев, сквозь вдох внутрь себя Соркош дышал сильным кислородным потоком. Видится все, слышится все, трогается, любится, хочется, выйти, сейчас, успокоение есть, неужели это вот такая простая практика - дышишь, любишь, слышишь, видишь, хочешь, можешь, сделаешь, умрешь, ну и пусть, что переживать. Умирание. Процесс. Не быть циником и любить. Уходить от биполярностей. Остановится в одной полярности? Разве это не означает быть необъективным стариком? Разве счастье является единственным истоком и результатом? Зимняя весна вдавливала кислород в тело, выдавливая тело наружу.
Соркош включил чайник. Медленно. Разглядывая чайник, прикасаясь к нему. Какой интересный и приятный чайник на ощупь. Почему я никогда этого не чувствовал? И неужели моя жизнь заключается в трогании чайников, таких приятных и шероховатых, таких разноцветных и словно удаленных от всех социальных сетей в моем телефоне. Вот это и есть жизнь? Соркош вдохнул, стоя возле стола. Чайник скрижит водой, пузыри внутри начали раскачивать его резкими рывками. Холодильник. Большой белый предмет комнатной температуры, внутри мороз, освежающий голову. За окном капало, стучало, кричало детскими удивленными и обращающими специально на себя внимание голосами, солнце, прячущееся за темным облаком, грело, нейтрально любило, охраняло, опускалось на головы и машины, ласкало изнеженных котов по углам улицы, убегало вместе с отражениями витрин, спускалось на балконы, вдыхало, путалось.
Соркош вышел на балкон. Открыл деревянное, тоже приятное на ощупь шероховатое, в будущих занозах, деревянное окно и выглянул вперед и вниз. Это мир. Это улица твоего дома. Это балкон твоего дома и мир внизу. Это люди, которые живут здесь и проходят здесь. Это предметы улицы, блуждающие тенью обычно, но сейчас устоявшиеся, спокойные. Скорее всего, такие же как и вчера, но сквозь призму глаз Соркаша одухотворенные, другие, свои, на своих местах, родные, близкие. Соркош невольно пустил в голову не свою мысль о том, что стоит в очереди. Что все зависит лишь от того, каким взглядом ты смотришь на улицу. Талый мир зеркальных существ. Нет очереди, ты лишь зеркало, отражающее твои внутренние лабиринты. Что построил, то и отразил. Что хотел, то и получил. Что смог, то и сделал. Соркош отбросил мысль в дальний фон, пытаясь, вдохнул, выдохнул. Чайник булькающе выключился в тряске.
Черный чай. Не слишком крепкий. Соркош без спешки достал чайный пакетик и заварил чай в сравнительно большой прозрачной чашке. Соркош остановился и попытался отмотать сравнительную оценку чашки. Никакой сравнительно большой чашки. Чашка есть. Я заварил чай, зачем вести мысль к безбренному тупиковому колесу, ленте, стынущей в своем основании. Соркош долил в чашку немного холодной воды. Вышел с чаем на балкон, закурил.
Прошло всего 6 минут с момента, как был включен чайник. Не так много времени, но так приятно хотя бы 6 минут быть в спокойствии с самим собой, в гармонии с чайником, холодильником, цельными предметами в кухне и целым миром цельных предметов снаружи. Если бы ты выбирал мир, каким бы он был? Таким как сейчас? Какое кино снимешь про себя ты в следующий приход? Что остается тебе, заваленному интимными воспоминаниями, что остается твоей личности, которая ждет и надеется на лучшее? Соркош снова думал о себе в третьем лице. Вдохнул, выдохнул.
***
