— Государственный строй, форма правления, — вторил вслед за мной Ближик и с его губ как-то и вовсе медленно, точно нерешительно слезла улыбка. — Какое-то странное у вас задание, Лина. Это же рассказ ни на одну минуту. Здесь нужно время, а так как у наших граждан рабочий день составляет шесть часов мне, кажется, вы не скоро сумеете выполнить свое задание. И быть может лучше обратиться с такими вопросами не на улице, а целенаправленно прийти на предприятие. Уверен, таким образом, обратившись к общественному самоуправлению любого предприятия, вы получите предельно интересные ответы. — Он смолк, и, повернув в мою сторону голову, воззрился на меня, да тотчас, видимо, поняв, что расстроил, дополнил, — но если вам очень надо, Лина, я могу вкратце рассказать. — Я торопливо кивнул, одновременно, согнав с лица разочарование, а Ближик между тем дополнил, — а по поводу политического строя, так не только в нашей стране Тэртерии, но и в целом на всей планете Радуга он единый и называется общий. Данный политический строй обуславливается общественной собственностью на средства производства, полным социальным равенством, отсутствием классового и национального различия, разграничения между городом и деревней, умственным и физическим трудом. Сам труд является не средством для выживания, а первой потребностью человека, подобной питанию, сну, отдыху, основанному на творческом вдохновении, когда от каждого гражданина по его способностям и каждому по его потребностям. — Военюрист первого ранга милиции резко прервался, его взгляд зыркающий из-под верхних век, наползших на середину глаз, сейчас наполнился замешательством, а насыщенно-драматический голос понизился в звучание, — хотя вы это и сами знаете, Лина, — досказал он, очевидно, подумав, что был не тактичен, выказывая собственные знания. Ближик дернул руку вверх и поправил синюю пилотку с восьмиугольной звездочкой в центре, слегка сместив ее налево, тем самым, демонстрируя короткие темно-русые волосы в солнечных лучах чуть-чуть отдающие медным отливом.
— Нет! Нет, Ближ, все в порядке, — отозвался я, и для поддержки даже кивнул. — Вы рассказываете именно так как мне надо, спасибо.
А город между тем несколько видоизменился.
Во-первых, с кирпичными каркасами и большими затемненными окнами заводские строения здесь пропали, а на место им пришли двухэтажные здания. Это были не крупные каркасные постройки, собранные из бревенчатых панелей (напоминающих наши сэндвич-панели) разнообразных оттенков, частично замещенные по фасаду высокими и широкими полотнами стекол, особенно на первых этажах. Внутри зданий располагались магазины, столовые, кафешки, а между продольно стоящих торговых стеллажей, стеклянных и холодильных витрин, холодильных шкафов, большущих бонетов демонстрирующих не только продукты питания, одежду, но и туалетные принадлежности, посуду, прохаживались люди. Одетые с тем же разнообразием в различного фасона и цвета юбки, шорты, брюки, рубашки, футболки и майки, среди них, впрочем, явственно просматривались люди в форменной одежде. В основном молодые девушки в голубых рубашках с коротким рукавом и белых до колен юбках. Впервые я их увидел в книжных магазинах, которые поместились в отдельных зданиях, словно сами книги были в почете у этого народа, потому для них отводились индивидуальные помещения. В данной части города также появились и дети, по возрасту едва ли достигшие семь-восемь лет, они в основном находились подле женщин, реже мужчин. Не скажу, что в магазинах, как и столовых, кафе людей было много, просто они там имелись. Рестораны, кафе и, вероятно, бары, располагаясь также внутри зданий, представляли собой небольшие помещения, где всего-навсего, что и имелось так с десяток круглых столов, с высокими спинками деревянные стулья, да стеклянные прилавки с едой и двумя-тремя служащими.
Во-вторых, сами улицы города расширились, появились широкие перекрестки и едущие по ним на велосипедах с алюминиевыми рамами, амортизационными вилками, изогнутыми рулями и мощными колесами в основном пожилые люди. Теперь трамваи стали ходить реже, делая промежуток между ними в десять-двенадцать минут, точно уменьшилось их в количестве.
А голографические изображения, в виде оттенок красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового медленно двигались, перемещая на себе символы, не только над крышами зданий, но и по самим стеклянным стенам первых этажей. И тут создавая эффект присутствия, одновременно, не затмевая своей чуть вибрирующей поверхностью внутреннюю обстановку помещений.
