— Разумеется, едим, правда, Лина? — спросила девушка и схватила мою руку, зажав ладонь в своей. Я, было, открыл рот, чтобы отказаться, так как не знал, стоит ли мне куда-то ехать, но потом враз его закрыл, вспомнив, что Лина договорилась с ними о встрече. А я… Я не хотел вредить моей любимой девочке, не хотел ее как-либо подводить.
— Правда, правда, Каля, — отозвался Земко, в той короткой фразе, наконец-то, сообщая мне, имя девушки и схватил мою вторую руку, схоронив ее в собственной широкой ладони, вплоть до запястья. — Моей любимой младшей сестренке просто необходимо побыть среди сокурсников, на лоне природы да еще в такой чудесный летний день!
Мы уже порядка двадцати минут ехали в открытых кабинках по канатной дороге, покинув городской парк. В этом случае кабинка представляла собой две пары кресел укрепленных друг напротив друга, подобно тем, что помещались на колесе обозрения, в центре которого располагался невысокий столик. Ограда в виде металлических цепочек, окружала кабинку вплоть до метрового уровня, а мягкие сидение, отсутствие крыши делали и вовсе полномасштабное обозрение местности.
Канатная дорога протянулась между очень редкими металлическими опорами от парка аттракционов, в частности от колеса обозрения, вплоть до поселения Волоша (как пояснил мне Земко). И если по началу я наблюдал позади нас яркие огни парка, а под нами протянувшееся лентой полотно дороги с движущимися по ней в свете фонарей автомашин. То погодя, когда сама канатка углубилась в лесные пространства всего-то, что и смог увидеть так это полотнище крон деревьев, в сияние которое истончали мерцающие крупицы звезд и светящаяся полоса туманного света Млечного Пути.
Впереди, однако, участок леса, который явственно составляли береза, ольха, липа, клен, ильм, за редкостью дуб или хвойные деревья, завершался каким-то нагорьем. Не то, чтобы высоким, так как сами вершины смотрелись там одиночными, просто в сравнение с высотой канатки значимыми. Впрочем, их освещенные сравнительно ровные склоны, казались каким-то очередным возможным аттракционом. В стороне от тех возвышенностей протекала широкая река, узнаваемая по оставленной ее руслом просеке, и чуть поблескивающей в сияние звезд серебристой воде. Сама канатная дорога была проложена в промежутках леса, где росли более низкие деревья.
Все то время, что мы ехали, присутствующие со мной в кабинке Земко, Каля и Ярец (как звали другого юноша) молчали, вглядываясь вдаль пространства, точно также как и я, им любуясь. Только в моем в случае впервые, в ихнем, определенно, нет.
Теплый ветерок, здесь на высоте тридцати или более того метров, много сильнее колыхал мои волосы, порой запихивая их мне в рот. И я, вдыхая движение ветра, ощущал невероятную свежесть воздуха, словно пластами снятого с вершин гор, вместившего в себя не только исходную его чистоту, но и чуть воспринимаемую влажность.
Я прервал тишину лишь, когда вершины гор нарисовались по правую сторону четко. И я к собственному ужасу или изумлению узнал в них форму построек земных египетских, ступенчатых пирамид. Тех самых, которые располагались на северо-востоке континента Африки вдоль течения реки Нил. Величайших архитектурных памятников Земли, к которым относилась одна из «семи чудес света» — пирамида Хеопса. И которые… которую я в свое время так сказать видел «в живую». Оно как мои родители в тот самый, свой срок, подарили мне и моей жене свадебное путешествие в Египет, с оплаченным и обязательным посещением пирамид.
На Радуге три пирамиды стояли на приличном удалении друг от друга, будучи (как я ранее заметил) ярко освещенными, за счет сияния самих стен и окружены порослью леса. Не то, чтобы пирамиды смотрелись брошенными, а места вокруг них дикими, наоборот, и посадки в виде ровных рядов, и деревья (в основном березы) были явственно искусственными насаждениями.
Самая крупная пирамида, та, которая на Земле называлась пирамида Хеопса, занимала центральное положение в отношении двух других (менее высоких) и расположившихся диагонально. Стены всех трех наблюдаемых пирамид не просто перемещали по себе свет, но и имели небольшую вогнутость в центральной части, и были облицованы (в отличие от земных) белыми плитами. А сами вершины всех трех пирамид венчали желтовато-розовые также в форме четырехугольных пирамид полупрозрачные камни, на вроде минералов.
Минералы…
Эт, я просто так предположил, что минералы. Видимо, потому как сами вершины смотрелись полупрозрачными, слегка переливаясь.
