— Видишь его, — тихо шептала мне в ухо мама, соединяя отдельные звезды на небе Земли в единую линию движением пальцев. — Вот той центральной звездочкой, точно соединяющей соседние, всегда была я, среди ребят, моей юности… Нас пятерых. А ты знаешь, сыночек, — теперь нежный голос мамы переходил на едва ощутимый шепот, точно сказывая, что запретное. — Что наши с тобой предки называли это созвездие Косарями, а сами звезды представляли каплями росы на лезвие косы, — рассказывала Анна Леонидовна, тогда, когда я был чудесным, милым мальчиком и умел любить не только этот мир, но и ее саму.
Не понятно, почему я сейчас вспомнил про маму, когда-то ею рассказанное…
Может потому, как увидев этот прекрасно сохраненный исторический памятник, оценил уважение радуженцев к своему прошлому, которое, конечно же, изначально формировалось от малого почтения к собственным родителям, предкам, к тому, что им дорого, ими сотворено. И в дальнейшем, наподобие огромного снежного кома, оплетаясь, созидало преклонение перед обобщенной историей этой планеты. Я, глядя на возвышающиеся по правую сторону пирамиды и замершего сфинкса, и сам понял, что передо мной не муляж, а исторический памятник.
Внезапно над головой сфинкса, словно выпорхнув из полосатого фиолетово-золотого немеса, а может изваяния змеи, появился огромный полупрозрачный шар. Точнее это был сплюснутый эллипсоид, повторяющий форму планеты Земля. Так как сжат был по полюсам, и немного растянут по экватору. Шар какое-то время смотрелся неподвижным, а когда внезапно напитался синью цвета и принялся вращаться вокруг одной оси, несколько затемнив и лицо сфинкса, я сообразил, что это голографическое изображение представляет собой планету Радуга. Еще пара вращений и синь чуть колышущегося тона на планете в трети своей сменилась на яркую зелень, будто единого растянутого по всей поверхности шара континента. А потом этот мощный единый материк принялся распадаться на отдельные части и в унисон с вращением планеты вновь сходится в единый континент. Пока, верно, как итог материки разделившись не заняли привычное мне положение и количество. Теперь на планете наблюдаемо начертались семь континентов, два из которых белыми шапками расположились на полюсах, и пять омывающих их океана.
Шар сделал еще один виток вокруг оси, а после замер и тотчас на его поверхности более значительно выступили границы самого большого континента, который на Земле носил название Евразия. Материк прямо на глазах стал расти в размерах, одновременно, всасывая в себя объем самой планеты и также степенно его границы рассеивались на фоне статуи сфинкса, стремясь отобразить лишь малую его часть. Находящуюся в средней полосе России на планете Земля, где в том же самом месте на планете Радуга минутой спустя проступили, будто видимые с высоты птичьего полета вершины трех пирамид, чуть различимая статуя сфинкса и огромные пространства леса. Голографическое изображение еще минуту было различимо над головой сфинкса, а потом и вовсе как-то разом вошло в золотое изваяние кобры, прямо в ее чуть распахнутый капюшон.
— По предположениям историков и археологических находок, — прервав тишину этой удивительной по открытиям ночи, заговорила Каля. — Наши предки после падения на Радугу метеорита, который частично разрушил континент Борея и сместил магнитные полюса, основали на материке Ассия в центральной ее части в верховье реки Ра, на территории современной Тэртерии, цивилизацию Древнего мира, одно из названий которой звучало, как Мудраия. Носители бореального языка, создатели характерных форм архитектуры, письменности, практической медицины, астрономии, календаря. Неужели ты, Лина считаешь, — звонкий ее голос, теперь зазвучал слегка визгливо, точно каждый миг, жаждая взять еще более высокую ноту, а кожа лица с легким бежевым оттенком на щеках заалела, наблюдаемо даже в ночи. — Считаешь, что это все они не могли сделать сами, без какой-либо помощи извне. Я имею в виду одну из концепций разработанную Дари Дедил, каковую ты поддерживаешь. В смысле вмешательства в развитие нашей планеты инопланетных цивилизаций.
Каля замолчала, все же ей не удалось довести звучание собственного голоса до пронзительного визга, а я, оглядев сидящих напротив ребят, внезапно громко засмеялся. Ну, в самом деле, не смешно ли…
Что из миллиардов, триллонов, квадриллонов, а может и всех квинтиллонов, сикстиллонов, септиллонов людей… всяких разных: черных, белых, розовых, бежевых. Словом среди этого множества живущих в нашей Вселенной, в зеркально отраженных Галактиках, схожих системах, одинаковых планетах… Среди этого количества людей я сумел, смог переместиться, притянуться к той, которая в противовес мне не только верила в высшие силы, создавшие наши миры, но и имела собственный взгляд, мысли на те или иные исторические факты своей планеты. Видимо, потому как Лина оказалась столь обратной моим желаниям, принципам, знаниям, я с ощутимой издевкой, на которую только и был способен, в связи с ущербностью своего образования, прекращая смех, произнес:
