И каково же было удивление всех, когда мертвец начал подавать признаки жизни. А собственно, особого удивления не должно было быть, ведь вода над головой несчастного парня сомкнулась, не без помощи «друзей», всего каких-нибудь пять минут тому назад. Те, что топили Ахнафа, понимали, что единственный шанс остаться им в живых — это спасти его. Вот они и старались.
Потом выяснилось, эти бандиты из шайки Дяди Кости сначала напоили водкой свою жертву, подмешав ему какого-то дурманящего зелья, а потом без труда исполнили задуманное.
Тот июньский вечер на берегу Кабана оказался для чекистов насколько неожиданным, настолько и трагичным. Пока откачивали Сайфутдинова, воспользовавшись всеобщим к нему и к его сестре вниманием, одноглазый достал из заднего брючного кармана миниатюрный дамский браунинг, который молодой чекист Хайретдинов при обыске не заметил, прыгнул в пролетку, и только пыль взвихрилась за лошадью.
— Стой! — закричал боец вслед беглецу вместо того, чтобы, не теряя ни секунды, стрелять в него.
Какую-то долю секунды чекисты были в замешательстве, но потом все разом открыли огонь по одноглазому. Огрызался выстрелами и бандит, и довольно метко. Сначала схватился за живот и повалился боец, первым заметивший побег. Потом вскрикнул и упал Дорофей Гришунин.
— Ложитесь все! — крикнул Измайлов, беспрерывно стреляя в одноглазого бандита из обоих пистолетов.
— Винтовку мне! — крикнул один из бойцов. — Дайте винтарь. Из нагана его уже не достать.
Воспользовавшись суматохой, остальные задержанные члены шайки бросились врассыпную.
— Стой, гады! — скомандовал Хайретдинов, заметив разбегавшихся бандитов. — Застрелю!
Но те, как глухие, совершенно не реагировали на его слова. И молодой чекист бросился в погоню.
Тем временем пожилой боец взял у своего товарища драгунскую укороченную винтовку, тщательно прицелился и выстрелил в беглеца, который уже достиг крайнего дома. Лязгнул затвор винтовки, и снова раскатисто ухнул на все озеро винтовочный выстрел.
Одноглазый бандит резко, как-то неестественно выпрямился, выпустил из рук вожжи и рухнул вперед через козлы прямо под колеса пролетки. Повозка резко подпрыгнула, накренилась набок, но не перевернулась. Лошадь, пробежав несколько десятков метров, остановилась.
— Ай да Абдулыч, — довольно произнес один из бойцов, — ты, как всегда, не мажешь. Молодец.
— Коль постреляешь две войны, японскую да мировую, с четырнадцатого года, дак и ты будешь с полсотни шагов картофелину дырявить. Я этому одноглазому метил сделать укол в правую ягодицу, а попал, кажись, чуть выше.
Справа хлопнули выстрелы. И только тут все заметили, что двое задержанных, что откачивали потерпевшего Сайфутдинова, пытаются убежать. Гнавшийся за ними Хайретдинов стреляв в воздух, чтобы остановить бандитов. Одного из них молодой чекист настиг, но другой явно уходил от него: тот уже был готов перемахнуть высокий забор и исчезнуть, как вдруг снова Абдулыч жахнул из винтовки и бандит повис, как тряпка, на заборе.
Раненый Дорофей Гришунин, перед тем как его отправили вместе с тяжело раненным бойцом в больницу, показал, что если бы он не позвал Ахнафа сегодня купаться, то его бы самого убили. Это одно. А другое — он действительно очень просил Иванова, чтобы тот помог устроить Серадова Алтынбая на какую-нибудь приличную работку. И Иванов рекомендовал Серадова директором ипподрома. А его, Дорофея Гришунина, просил поспособствовать трудоустройству этого Серадова муж его родной сестры. Фамилия его шурина — Птухин Панкрат, который живет на Московской улице, как раз напротив церкви Московских чудотворцев, в деревянном доме с флигелем.
— Кто вам, Гришунин, грозил убийством? — спросил Измайлов, когда того уже несли к пролетке.
Но тот молчал.
— Если мы его не обезвредим, то вас обязательно уберут. Ведь мы теперь выходим на вашего шурина и вышли уже на вас. А они, как видно по всему, сжигают мосты до того пролета, до которого мы уже дошли. Имейте, Гришунин, это в виду.
Дорофей Гришунин выдохнул, когда уже пролетка тронулась:
— Это мой родственничек, Панкрат Птухин, угрозы расточал. И если бы я сегодня ослушался его, то… В общем, это страшный человек. А этого Серадова подсунул ему Разиль Дардиев — отпетый, прожженный хмырь. Это они меня пытаются свернуть на плохую дорожку. Но вы не думайте обо мне плохо. Я не такой…
«Ни один человек ни в чем так не уверен, как в том, что он порядочный человек», — подумал Измайлов, глядя угрюмо на допрашиваемого, но тут же встрепенулся:
— Где сейчас этот Дардиев? Где живет? Ну?!
Раненый слабо пожал плечами и тихо проронил:
— Я не знаю… Клянусь, не знаю… Он появлялся у Панкрата неожиданно… Хитрющий тип…
Повозка покатила, и Измайлов пошел рядом.
— Кто убил Иванова? Кто?
— Одноглазый вместе с Серадовым…
Чувствовалось: раненый вконец обессилел. Но чекиста мучил еще один вопрос.
— Где сейчас Серадов? Как его найти?
Дорофей еле разомкнул побелевшие губы и прошептал:
— Он, кажется, собирался подстраховать одноглазого… Ведь Ахнаф мог и не пойти купаться…
— Вот как?! — Чекист обернулся и крикнул: — Аскар и Абдулыч! Бегом за мной!
