Они втроем что есть силы побежали на Вознесенскую, в дом к Сайфутдиновым.
«Лишь бы не опоздать, — подумал Измайлов. — Маловато там сил. Одному бойцу будет туго с таким матерым негодяем, как Серадов. Он способен на все. Может перехитрить бойца. Ведь можно было предвидеть, что они решатся нагрянуть прямо к ним в дом. И никому пощады там не будет. Хорошо, что девчушку взял с собой». И Шамиль вспомнил благодарный взгляд Сании, когда она очнулась и узнала, что брат ее спасен. Измайлову показалось, что эта совсем юная девушка хотела сказать ему что-то очень теплое, нежное. Теперь эта бедняжка не знает, что бандитский топор повис над ее матерью. Шамилю стало ясно: Серадов обязательно пожалует к Сайфутдиновым, чтобы полностью обрубить концы; ведь он понимал: в противном случае ЧК выйдет на него через Дорофея Гришунина.
Когда Измайлов со своими людьми оказался в начале Вознесенской улицы и до цели оставалось с десяток домов, где-то впереди их началась интенсивная стрельба. Шамиль понял: объявился Серадов, и похоже — не один. Он знал, что в Суконной слободе лютовала большая банда Дяди Кости — Константина Балабанова. Пока что она была не разгромлена и держала население в постоянном страхе. А все эти улицы — своеобразная вотчина банды. Эта шайка уголовников не только грабила население и казенное имущество, но подрабатывала на убийствах по заказу «интеллигентных клиентов». Возможно, что Серадов воспользовался услугами этой банды, как это уже было не раз. И одноглазый, которого шлепнул сегодня Абдулыч, и рябой, что лег костьми на ипподроме, и остальные — всеми ими заправлял Дядя Костя, на которого никак не удавалось выйти. В том, что главарь банды был связан с немецким агентом Двойником и его подручным Серадовым, теперь ни у кого в ЧК не было сомнений. И трудно было точно сказать, кто у кого был в услужении, на крючке: Балабанов у агентов или наоборот. Так или иначе, этот опасный разрастающийся симбиз срочно нужно было срубить под корень.
Чекисты было уже добежали до нужного дома, как вдруг стрельба смолкла. И тут же на опустевшей улице появилось двое вооруженных мужчин, один из которых сильно прихрамывал и дико матерился. Завидев бежавших к ним чекистов, оба бросились наутек. Пытаясь оторваться от преследователей, те открыли пальбу, правда, не целясь.
На приказы чекистов остановиться отвечали выстрелами. Наконец бандиты свернули за угол, где их поджидал извозчик на паре орловских рысаков. Но добраться до спасительных лошадей им не удалось. Аскар Хайретдинов, не добежав до углового дома, за которым скрылись бандиты, юркнул во двор, пересек его и перемахнул через забор, оказавшись всего в десятке шагов от вооруженных бандитов. Не мешкая, не увещевая словами, он открыл прицельную стрельбу. Один из бандитов тут же как подкошенный упал, а второй, схватившись за раненое бедро, привалился к забору и, будто раздумывая, садиться или нет, начал медленно оседать на землю.
В одном из них Измайлов узнал Серадова. «Отлетался черный коршун», — подумал он, отбирая у того оружие. Голова Серадова склонилась набок и уперлась в штакетник забора. Раненый почувствовав прикосновение, очнулся. Глаза его приняли осмысленное выражение. Старый недруг Шамиля, завидев его, напрягся и прошептал:
— Вот уж не думал, что ты меня изловишь… Видимо, так было угодно судьбе. — Вдруг по его лицу скользнуло нечто вроде улыбки-гримасы… — Не радуйся, все равно и ты молодым уйдешь в ад. Еще моложе, чем я…
— Ну вот, Алтынбай Тарханович, одно время ты мне обещал рай, куда и хотел очень отправить, а теперь уж ад сулишь. Нехорошо. Несправедливо. За что такая немилость? — Измайлов сделал небольшую паузу и спросил: — Ты мне, Серадов, лучше скажи, где сейчас Тряпкин по кличке Двойник?
Раненый бандит ухмыльнулся:
— Ишь чего захотел… Он сам тебя найдет… Мишель от тебя ушел однажды, а вот ты от него — никогда… Ценный тебе мой совет: покупай саван и закажи хорошее местечко на кладбище.
Серадов ушел в мир иной через несколько часов в больнице, так ничего и не рассказав. Но это случилось ночью.
А пока что после разговора с Серадовым Шамиль поспешил в дом к Сайфутдиновым. Оказавшись в этом доме, он узнал, что там произошло.
Вскоре после того, как чекисты поехали к озеру Кабан, в дом к Сайфутдиновой постучали (дверь была заперта по указанию Измайлова). Оставшийся в доме боец увидел через щель в двери мужчину с почтальонской сумкой. Асрару показалась подозрительной внешность почтальона — слишком хорошо был одет. Он взял того на прицел и подал хозяйке знак, чтобы открыла дверь, ведь почтальон был один. Боец встал за дверь. Как только дверь распахнулась, почтальон, размахивая телеграммой, о которой он говорил хозяйке через дверь, заспешил в дом.
— Распишись, хозяюшка, — бодро бросил он. — Ты что ж, голубушка, одна? Как же ты не боишься пускать в дом незнакомого мужчину, а? — Почтальон бесцеремонно осмотрел прихожую, заглянул в комнату, покачивая головой и бормоча под нос:
