— Обязательно. В этом я теперь не сомневаюсь. Здесь вопрос, пожалуй, сводится к тому, через сколько дней Двойник прикончит Дардиева, сразу или еще воспользуется напоследок его ремеслом.
— Ты прав. Фактор времени нужно учитывать. Думаю, что кайзеровский агент все же закажет пару-тройку документов этому подрядчику. Лишние бумаги ему не помешают. Но на этот раз, думаю, что вместо привычных золотых монет Дардиев получит необычный гонорар: пару кусочков свинца в медной оправе. Ну а нам, Шамиль, остается только ждать и гадать, что мы и делаем сейчас. И если из этой нашей затеи ничего не получится, то придется расставлять нам новые капканы на этого зверя.
Олькеницкий оперся подбородком о ладонь, закрыл глаза и с минуту просидел, будто заснул, не шелохнувшись. Последнюю неделю его начали одолевать головные боли, сказывались напряженные, бессонные ночи. И, не меняя позы, не открывая глаза, он тихо, словно в дремотном состоянии, проговорил:
— Было бы, конечно, идеально, если бы нам удалось взять этого подлеца живым. Дардиев бы порассказал нам много чего. И про анонимку в том числе…
— И когда этих проклятых анонимщиков вытравим, как вытравляют хлоркой помойных червяков. И скольких выдающихся, людей подвели к краю могилы эти анонимные пасквили!
Олькеницкий тяжело вздохнул и сказал:
— Природа анонимок гораздо сложнее, чем мы порой думаем. Анонимки, как и уродливые людские души, саблей с налета не вырубишь. Ведь анонимка — это человеческий порок во внешнем проявлении и средство злонамеренных козней профессиональных клеветников — противников. Мы как раз имеем дело с профессионалами. А в принципе, пока существуют люди с гнилым нутром, пока будут ползать по земле гадюками человеческие подлости, будут нелюди стрелять в свои жертвы отравленными стрелами анонимок.
Председатель губчека на минутку замолк, потер кончиками пальцев надбровные дуги, и будто нехотя, лишь для того чтобы только завершить затронутую тему, заметил:
— Еще в Древней Греции, кажется, в 399 году до нашей эры судили семидесятилетнего философа Сократа за отрицание официального религиозного культа и мнимое совращение молодежи. Так вот, некоторые историки утверждают, что обвинение насчет растления молодежи Сократу инкриминировали на основании анонимных поклепов. — Олькеницкий встал из-за стола и прошелся по комнате. — Но история знает и другие фальсификации, авторы которых утверждали то, чего не было вообще, то есть пытались сделать исторические легенды достоверными фактами, объективно существующими событиями. Истории известны протоколы судебного процесса над Иисусом Христом. Люди, движимые таким резвым безмозглым конем, как фанатизм, сфабриковали эти «документы», дабы металлической метлой вымести из сознания маловеров все сомнения насчет существования Христа, и, таким образом, чтоб все беззаветно верили господу богу, что конечно же приумножило бы армию Христову.
— А я как-то читал дореволюционный альманах «Историческая библиотека» за 1912 год, «Жены Иоанна Грозного», так в нем описывается, как упомянутый царь принимал на площади перед Грановитой палатой челобитчиков. Он их просьбы решал, как правило, весьма оригинально: по его приказу вместо ответа на жалобы простого люда выпускали голодных разъяренных медведей, и эти звери решали все проблемы очень быстро — снимали всем челобитчикам скальпы, тем самым освобождая их раз и навсегда от мирской бренности. После чего, как говорят в народе, и начали посадские люди да редкие сельские грамотеи подметные письма пускать, часто подписываясь чужими именами. Короче, все эти анонимные безобразия на Руси пошли вроде как от царя Ивана Грозного.
Зазвонил телефон. Олькеницкий поднял трубку, молча выслушал и сказал:
— Сейчас пришлю двоих сотрудников. — Председатель губчека резко повернулся к Измайлову.
— Вот что, Шамиль, бери Хайретдинова и быстренько в гостиницу «Цивильское Подворье». Сотрудники уголовного розыска напали на след Мусина. Надеюсь, не забыл такого. — Олькеницкий устало улыбнулся. — Они будут ждать. Там командует всем парадом Мурашкинцев.
Вскоре чекисты были уже у бывшего духовного заведения. Их встретил Мурашкинцев, который, коротко поведав, в чем дело, передал Измайлову найденный в гостинице, в комнате у Рафаила Мусина, журнал церковников «Воскресный день». На титульном листе был изображен Казанский кремль. Молодого чекиста сразу же насторожило: от шпиля башни Сююмбеки тянулись линии-черточки в разные стороны, в том числе и к озеру Кабан, эти странные линии были похожи на те, что изображены в таинственном плане (карте), обнаруженном у убитого бандита. «К обоим этим изображениям, похоже, причастны одни и те же лица», — подумал Измайлов, забираясь в кузов автомобиля.
— Может, сначала заедем в духовную консисторию, в кремль? — спросил Мурашкинцев, прожестикулировав, чтобы его сотрудники усаживались в машину.
Видя, что Измайлов в нерешительности, Мурашкинцев прибавил:
