Но им с Хайретдиновым в тот день не повезло: Мусину со своим сообщником удалось скрыться. Потом, после погони и стрельбы, Измайлов вернулся на архиерейскую дачу. «Значит, не зря, — размышлял он, — говорили про митрополита Иакова, что он не только поощряет антисоветские проповеди попов своей епархии, но и сам лично балуется такими вещами. И конечно же не случайно, что сатанинские дети — монархически настроенные царские офицеры, живут, как в раю, под его „благочинными“ крылышками, в его роскошных хоромах. Эти хищные черные вороны, что слетелись, как оказалось, с разных углов Казанской губернии, рядятся под благородных, безобидных пташек, коих нужно очень оберегать. Ну и святитель этот отец Иаков, — удивлялся Шамиль. — Каких головорезов приютил! Уж не личную ли гвардию сколачивает, как император? Уж не помощником ли у него в этом деле отец Варсонофий? И куда он исчез? Ведь бедняга Мурашкинцев сам его видел в этой загадочной церкви».
Измайлов тщательно исследовал эту митрополичью церковь. Но мало что для себя открыл. Разве что установил, что дверью в галерею, что вела в архиерейский дом, служила часть огромного иконостаса. И что эта дверь запиралась потаенным способом, в который мало кто был посвящен. Поэтому галерейную дверь, не зная хитростей запора, нельзя было открыть. По тому, как отец Варсонофий исчезал и вновь, как марионетка по манипуляции фокусника, появлялся, чекист понял: церковь имеет секреты. Это либо подземный ход, связующий все основные здешние строения, либо двойная стена. В любом случае этим секретом вовсю пользуются, видимо, доверенные митрополита Иакова лица.
Шамиль окажется прав. При перестройке церкви под жилье была обнаружена двойная стена, то есть ход, позволяющий ходить внутри стены, которым и пользовался Варсонофий. А позолоченные иконостасы служили дверью. Но дверь открывалась лишь при нажатии на левый верхний угол иконы Николая Угодника. Через эту потайную дверь можно было выйти на звонницу и попасть через боковую дверь, замаскированную под широкий косяк, в галерею, что вела в митрополичьи покои. Так же через дверь, которую «охранял» Николай Угодник, что был изображен на иконе, можно было попасть в подвал церкви, а оттуда — в подземелье, связывающее церковь с архиерейским домом[16]. Пользовался ли протоиерей Варсонофий этим подземным ходом или нет, чекистам так и не удалось установить. Возможно, о нем знали лишь высшие церковные сановники — митрополиты, архиепископы и держали сведения о подземелье в строгом секрете, как о своей интимной жизни. Это была спасительная палочка-выручалочка в случае опасности; они, как тушканчики, в любое время могли нырнуть под землю и отсидеться там. Благо сырость туда не попадала, а приток свежего воздуха обеспечивался через кирпичные столбы, полые внутри; на них была сооружена переходная галерея на уровне второго этажа митрополичьего дома.
Но в этот тяжелый июньский день восемнадцатого года все эти церковные хитрости для Измайлова были за семью печатями. Ему удалось лишь приоткрыть темную таинственную занавеску, за которой скрывалась действительная роль митрополита Иакова в борьбе с молодой Советской властью; о зловещей роли в этом «святых братьев» Раифского монастыря, крупнейшего не только в Казанской губернии, но и, пожалуй, во всем Поволжье.
Казань — город двуначальный европейски-азиатский… Вообще значение Казани велико; это место встречи и свидания двух миров.
