«Попал, — догадался Шамиль. — Кажется, попал в руку». Он бросился к двери галереи. И как только перепрыгнул через убитых монахов, точнее говоря, переодетых офицеров и оказался в галерее, тотчас загромыхали выстрелы. Это один из двоих улепетывающих бандитов, почти не оборачиваясь, наугад стрелял по преследователю. Пули то щепали деревянные стены, то, взвизгнув, впивались в потолок, то звенели выбитыми стеклами. Чекисту пришлось укрыться за углом. Тут Шамиль заметил, что здоровенный монах подмял Аскара Хайретдинова, вцепившись в него мертвой хваткой. Измайлов прыгнул к ним и тяжело ухнул монаха рукояткой пистолета по голове. Тот беззвучно повалился на бок. Через несколько мгновений Шамиль оказался в галерее, но там уже никого не было.
— Аскар! — крикнул Измайлов, — быстро через двор к церкви. — Он понимал, что стоявший там на часах милиционер в одиночку может не справиться с нападавшими.
Шамиль побежал во весь дух по длинной и узкой галерее к церквушке. Добежав до конца, он толкнул дверь, но она не поддалась. «Неужели заперли с той стороны?!» Досада кипятком обожгла сознание, и он стремглав понесся обратно. Когда он добежал до архиерейского дома, у церкви послышались выстрелы, крики.
Через несколько минут Измайлов был уже у церкви. Прямо у дверей, привалившись к стене, сидел мертвый милиционер, что был оставлен охранять вход в этот храм. Откуда-то из-за хозяйственных построек доносились выстрелы, которые эхом вторились над озером. Он понял: Хайретдинов преследует бандитов. Шамиль кинулся в сторону выстрелов по тропинке, что проходила рядом с кирпичным сараем, затем он преодолел неглубокий овраг, на дне которого журчал ручей, продрался сквозь стену зарослей, забрался на толстую кирпичную ограду, которая по добротности кладки больше напоминала невысокую крепостную стену, и огляделся. В эту минуту перестали стрелять, и нельзя было понять, куда побежали бандиты. Ни снаружи, слева от стены, ни внутри парка под стеной он никого не увидел. Правда, густые кроны деревьев, что раскинулись вплотную к стене, не давали ему возможность обозреть прилегающий участок парка. И Шамиль был вынужден пробежать по стене несколько десятков метров. Теперь справа от стены хорошо были видны большая липовая аллея парка архиерейской усадьбы и длинная, как китайская стена, кирпичная изгородь, конец которой терялся за громадными вековыми деревьями. Но аллея была пустынна, а за могильными холмами, что жались почти вплотную к стене, невозможно было спрятаться.
Молодой чекист покрутился еще несколько секунд на месте, лихорадочно всматриваясь в те маленькие закоулки, где можно было спрятаться, но ничего не заметил.
«Может, они укрылись под обрывом? — мысленно задал себе вопрос чекист. — Ведь там могут быть ямы и небольшие пещеры. Наверное, здесь, как и везде, местные жители берут песок и глину для хозяйственных нужд». Но тут же эта мысль отпала: укрываться в таких ненадежных местах бандиты не будут.
Они наверняка сиганули, как трусливые гиены, в глухую часть парка, а оттуда, перемахнув ограду, в поселок, что стоял, разбросав свои дома полукругом, правда, в некотором отдалении от архиерейской дачи.
Измайлов добежал до конца стены и остановился, замерев от напряжения. Ведь теперь он стоял на круглом каменном угловом столбе, больше похожем на миниатюрную башню, и был виден со всех сторон. Его могли снять первым же выстрелом, как хорошо установленную мишень на военном стрельбище.
Далеко внизу, в глубокой лощине, под обрывом, послышались голоса. Измайлов прислушался. Но вскоре Шамиль увидел несколько подростков и женщин, направлявшихся с бельевыми корзинами к озеру. Эта идиллическая картина на миг расслабила его, и Шамиль, вытянув шею и привстав на носки, как ребенок, пытался увидеть, что же делается за высокими кустами, которые были совершено непроницаемыми и издалека казались зелеными горками и бесформенными копнами свежескошенной травы. Тут он рассмотрел, что эти кустарники буйствовали на небольшом кладбище, которое сиротливо приткнулось к кирпичной стене с внешней стороны, словно оно просилось внутрь роскошной ухоженной митрополичьей усадьбы, к тем редким привилегированным могилам, которые уже видал Измайлов. «И даже между мертвыми, которые по своей сути абсолютно одинаковы, равны перед вселенной, перед землей, принимающей в свои объятия любых своих детей, праведных и блудных, существуют различия, — почему-то, как искра, блеснула мысль у него в сознании. — Неужели это неравенство будет долго, не говоря уже о живых людях».
Далеко за кладбищем, где начинается лощина, сухо треснули выстрелы. «Так оно и есть, что они, сволочи, там», — подумал юноша и, спрыгнув со стены, во весь опор понесся на выстрелы.
