Арсений вышел, но не стал отходить далеко, а вместо этого подкрался к подслеповатому оконцу полуземлянки, в котором имелась форточка. Она была распахнута, и он слышал весь разговор. Пытаясь как-то смягчить обстановку, Лютый начал с похвалы.
– Хорошо ты провел диверсию, Аргунцев. За это хвалю, но твои разведчики слишком уж возгордились. Ходят, нос задирают. Бахвалятся.
– Это ж когда им бахвалиться, если хлопцы только-только очухались, схоронили товарищей да отоспались, – сдавленным голосом произнес командир эскадрона.
– А мне вот чуть в рыло не дали, когда я хотел речь на могиле сказать, – высунулся Гершка.
– А кто ты есть такой, чтобы моему боевому товарищу речи читать, – грозно вперился в него Андреич. – Лезешь везде, вынюхиваешь, разговоры ребят передаешь. Скажи Арсению спасибо, остановил братишек, а то бы наваляли тебе вволю.
– Баста, – вмешался Лютый, – это все быльем поросло. Мы решили, раз ты такой удалой командир, поручить тебе еще одно важное задание.
– Неужто больше некому? – насторожился Аргунцев.
– А это уж не твоего ума дело, – взвизгнул комиссар Громов.
Между командиром отряда, комиссаром и командиром конной разведки давно уже пробежала черная кошка. Неприязнь зрела постепенно. Андреич видел, что эта верхушка отряда живет своими корыстными интересами, а когда однажды резко высказался по этому поводу, начальники затаили злобу против «золотопогонника» и стали все чаще посылать его подразделения на самые опасные дела.
– В чем суть задания? – холодно произнес Андреич.
– Надо встретить отряд карателей, которые вместе с японцами открыли на нас охоту, и увести их в сторону подальше, пока мы уйдем. Тем самым мы сохраним отряд.
– А мне с ребятами потом бегать по тайге как зайцу, пока не загонят в силки, так, что ли?
– Погодь, погодь, – Лютый поднял руку вверх. – Ты что же предлагаешь, подставить всех своих товарищей под перо?
– Нет, я предлагаю объединиться с одним-двумя соседними отрядами, заманить беляков в удобную лощину и покрошить их в капусту.
– Ну ты орел, орел, – криво усмехнулся Лютый.
– Стратег, – захихикал Громов – Слабитер.
– Нынче каждый сам за себя, и никто не станет держать за нас мазу и рисковать башкой. Они скажут – вы паровозик опрокинули, с вас и спрос.
– Да вы хотя бы попробовали, предложили командирам соседей, а там уже высказывали свои блатные резоны, – вспыхнул Аргунцев.
– Ты меня на понт не бери! – оскалился Лютый. – За невыполнение приказа – трибунал!
Александр Аргунцев понимал в чем состоял хитрый замысел блатного атамана. Незадолго до этого до него дошли сведения, что Лютый приказал еще одной группе партизан прикрывать отход отряда. Теперь все прояснилось окончательно. Лютый и его приспешники решили пожертвовать двумя группами партизан, чтобы наверняка смыться подальше от опасности. По сути, отряд был поделен на три части, две из которых должны были погибнуть. Если белые не «купятся» и не увяжутся за его отрядом, то их встретит другая группа партизан, а Лютый, тем временем, спокойно уйдет восвояси.
– Нет, брат, шалишь, – ты вместо того, чтобы с белыми и интервентами воевать, свою шкуру сберегаешь, мамон свой холишь, – горячая казацкая кровь ударила в голову Андреича, – я своих хлопцев на распыл отдавать не буду!
Арсений понял, что назревает заваруха, и кликнул проходившего неподалеку парня из своего эскадрона.
– Пулей поднимай ребят – и сюда. Тут командирская головка комэскадрона под расстрел подвести хотят.
Парень, подхватив шашку, стремглав помчался к расположению эскадрона.
– Твоих хлопцев, – ревел Лютый, – да расформируем к чертям собачьим твой эскадрон, а тебя шлепнем как предателя.
– Не ты его собирал и муштровал, чтобы расформировывать, а насчет шлепнуть, то я смертушки не боюсь, а вот вашу бражку давно под трибунал отправлять надо.
– Это ты про командование? – делано изумился Громов.
– Да про всех вас. Кто купцов грабит, у крестьян фураж и скот сводит. А кто с хунхузами темные делишки ведет, спиртоносам и контрабандистам помогает. И за все про все, – кубышки набиваете.
– А ну, сдавай оружие, – внезапно высунулся Гершка, в руке у которого был наган. Палач Баранов вопросительно посмотрел на Лютого. Он уже готов был кинуться на ненавистного офицерика.
Арсений ногой распахнул дверь и встал за спиной у командира. Свой взведенный наган он держал за спиной. Однако Аргунцев не проявил никаких эмоций. Его вспышка гнева моментально прошла, и он, как это бывало с ним в минуты опасности, стал спокойным и ироничным.
– Это ты что ли, сопля, мне оружием угрожаешь?
Вокруг воцарилось гробовое молчание. Все знали холодную ярость и отвагу бывшего офицера. Аргунцев был прекрасным стрелком, и мог бы уложить нескольких, пока остальные только доставали револьверы.
За дверями послышался топот бежавшей толпы, и в землянку ввалились с полдюжины вооруженных разведчиков. За дверями сгрудились все остальные. Настрой у ребят был самый боевой. Моргни только Андреич глазом – от командира и его команды остались бы клочья.
– Ну, чего тут митинг устроили, – осипшим голосом крикнул Лютый.
