Арсений тоже нашел троих интересных собеседников, которые к тому же оказались неплохими товарищами. Из обрывков старых газет, размоченного хлебного мякиша и бумаги они общими усилиями изготовили карты, а из нарезанных кругляшков палки вырезали незамысловатые шашки. Расчертили кусок жести на клетки и развлекались, коротая время за игрой, рассказывая о прочитанных книгах, о житейских историях и попросту травя анекдоты и байки. Играли без ставок на интерес. Арсений, еще в пору своего беспризорного отрочества, хорошо освоил картежную игру и даже водил дружбу с некоторыми шулерами. Один из них, «стирашник» Леня, был его добрым приятелем. Стирашниками в ту пору называли шулеров, которые стирали кожу на подушечках пальцев настолько, что чувствовали на картах мельчайший крап. Леня научил Сеню многим премудростям шулерского ремесла, и тот даже, одно время, стал азартным игроком, но поборол в себе эту страсть, видя как азарт порой приводит людей к трагедиям и даже лишает их разума. Примером тому был тот же Леня, который регулярно посещал одного богатого владельца ресторана – армянина по национальности. Он приходил к нему в условленное время и говорил: «Ну что, Вазген, я пришел за жалованьем».
Ресторанщик не мог удержаться от соблазна и, ругаясь, стремился взять реванш.
– Ничего, Левон, – кричал он, – я тэбе все равно обыграю!
Начиналась игра, и Вазген, в очередной раз, проигрывал шулеру все деньги, и даже часть имущества. Он готов был спустить все, но Леня прекращал игру и, забрав из кассы солидную сумму денег, говорил отчаявшемуся кавказцу: «Ничего, Вазген, ты еще отыграешься, а пока работай, богатей, а я в другой раз приду. Сразимся по новой. Тогда уж тебе непременно подфартит».
Один раз Арсений и сам крупно проигрался, но после этого дал себе зарок не играть на деньги и крупный интерес. Так что «лакшать» в карты он умел, но с той поры наотрез отказывался от ставок. Так и теперь он не принимал залогов со стороны собратьев-арестантов и не позволял это делать своим новым товарищам. Дело в том, что, сидя взаперти, народ все больше озлоблялся и среди бывших сослуживцев и, особенно среди чужаков, часто стали вспыхивать ссоры, которые порой завершались кровавыми драками. Проигрыш какого-нибудь психованного азартного игрока мог спровоцировать драку с увечьями и довести даже до смертоубийства.
Молва о силе и выносливости помогала молодому партизану держать на расстоянии уголовников и дебоширов. Однажды Арсений все же не удержался и вступил в конфликт с одним из уголовников. А дело было так. Как всегда, по обыкновению, Сенина компания сидела на нарах возле печи и играла в карты. Игра в «дурачка» не требует особых талантов. Ребята переговаривались, шутили, не обращая внимания на остальных сидельцев. Один из арестантов, судя по ухваткам мелкий уголовник, стоял поблизости и наблюдал за игрой. Сначала он молчал, но потом начал давать советы игрокам. Один из Сениных товарищей, еврей, фельдшер по специальности, Эммануил – худощавый задумчивый молодой мужчина в очках, вежливо попросил зеваку не вмешиваться в игру. Приблатненный, по прозвищу Куль, взъерепенился и «погнал волну»: «Ты че, пархатый, будешь мне указывать, какой базар вести? Щас выкину тебя с кона, раз ты не мерекаешь в игре. Ишь уселся в тепле. А ну вали, уступи место, косорукий».
Эммануил и не подумал двинуться с места. «Послушай, – сказал он, – я тебя лишь попросил не лезть в игру со своими дурацкими советами и репликами, так что ступай своей дорогой, сваргань карты и играй сколько душе угодно».
Дело принимало дурной оборот. К месту ссоры стали подходить любопытные, среди которых было несколько таких же урок, приятелей Куля.
