Деньжата у ребят были, поэтому они пошли не в ближайшую пивнушку, а подались в город и расположились в пивной на улице Алеутской, неподалеку от железнодорожного вокзала. Здесь к пиву всегда подавали вареных чилимов, гребешки, бутерброды с красной икрой, вяленую соленую корюшку, камбалу, горбушу и кету. Желающие могли заказать и мясные блюда. В большом зале было полно народа. За столами, в клубах папиросного дыма, попивали пивко ребята из соседних артелей, матросы и военные, горожане-обыватели и компании сомнительных личностей. Китайцы и корейцы почти не заходили в пивные, предпочитая собираться своим кругом в национальных ресторанчиках, где пили рисовое и виноградное вино. Женщин было мало, поскольку посещать подобные заведения порядочные дамы считали зазорным.
Сеня с четырьмя друзьями устроился за столиком неподалеку от выхода. Здесь было не так накурено, и он мог видеть всех входивших в помещение. Кроме того, по старой привычке партизана-разведчика он мог, в случае опасности, уйти через кухню в проходной двор. Ему очень нравилась соленая морская рыба и особенно корюшка под пивко, но не успел он допить второй кружки, как кто-то сзади похлопал его по плечу. Он обернулся. Перед ним в хмельной ухмылке расплывалась ряшка «старого знакомого», Куля.
– О, знакомое лицо, вот так встреча, Циркач! А я-то думаю, ты это или не ты пивком балуешься?
– Чего тебе? – Арсений стремительно встал из-за стола.
Позади уголовника маячили две фигуры каких-то полупьяных типов.
– Да вот, решил поздороваться да поговорить о нашем былом житье-бытье.
– Не о чем мне с тобой говорить! – закипая злостью, отрезал Сеня.
– Ну как же, чай на одних нарах чалились, пойдем выйдем, побалакаем.
Глаза урки мстительно сузились.
Товарищам Арсения новый знакомец сразу не глянулся, и один из них громко сказал:
– Чего привязался, не видишь, люди отдыхают, вали отсюда, убогий!
– Ша, хлопцы, я же сказал, дружка встретил, надо утрясти кое-какие вопросы, – почти миролюбиво успокоил уголовник.
– Что ж, коли так, пошли, – согласился Арсений.
В нем уже проснулась холодная ярость к этому гнусному доносчику. Он почувствовал во всем теле упругость и гибкость, как всегда бывало перед хорошей дракой.
– Шагай вперед, надеюсь, поворкуем без твоих друзей?
– Ну что ты, корешок, накоротке побазарим, как истинные жельтмены.
В своем распахнутом полупальто с барашковым воротником, картузе набекрень и смазных сапогах бандюган напоминал мелкого купчика.
Они вышли из пивной, и Куль завернул в полутемную арку двора. Судя по оттопыренному карману пальто, у него там был тяжелый кастет или револьвер. Сеня был настороже и тоже нащупал в кармане финский нож. По тому, как подонок уверенно вел себя, бывший разведчик понял, что в рукопашную схватку, будучи уже единожды жестоко избитым, этот громила не полезет.
«Значит, у него в кармане шпалер, – понял Арсений. – Через карман он не выстрелит, пожалеет клифт, дешевка. А вот успеет ли вытащить оружие и выстрелить, это еще бабушка надвое сказала».
Однако его противник желал сначала покуражиться и, повернувшись лицом к Сене, завел речь, обильно пересыпая ее матом:
– Ты что же, падла, думал, что Куль дешевый фраер и за себя мазу держать не будет. Ты перед кем фасон давил, фуцан? В душу фартовому плюнул, Да я тебя, за такое падло, сейчас кремсать буду в лапшу!..
В речи Куля появились истеричные нотки. Трус по натуре, он заводил себя, чтобы решиться на убийство.
– Заткни пасть, гнида! – суровым голосом перебил его Арсений. – Это ты, сучара, на Русском острове белякам наших ребят выдавал?!
После этого грозного окрика уркаган опешил, его словно облили ушатом холодной воды. Забыв про «феню» и «нахрап», он трусливо забормотал:
– Да ты че, шоб я, старый арестант, честный вор, на киче на корешей стучал.
– Какой ты честный вор, – презрительно сказал Арсений, – шушера ты, урка дешевый. Портяночник вислогубый. Тебе только пьяных обирать да у пацанов карманы выворачивать. А за предательство тебя, как Иуду, повесить на осине надо!
Куль понял, что о его подлых стукаческих делишках стало известно в городе, и, как загнанный в западню волк, оскалил зубы:
– Ну все, Циркач, назад тебе ходу нет, поквитаемся по полной. Да, сдавал я твоих краснопузых дружков и тебя бы сдал беса, но ты вовремя смылся. Давить вас таких надо, резать как баранов, так что молись!
