Мать Елена вела домашнее хозяйство и занималась детьми. Отец Руфаил, или, как его называли, Руф, работал на бойне. Он был из бывших сербских солдат, которые тысячами сдавались в плен к русским во время мировой войны, не желая воевать против России и братьев-славян на стороне Германии и Австро-Венгрии. Затем он попал в Забайкалье, где мыл золото на приисках, и там нашел себе жену Елену Селезневу из зажиточного казацкого рода. Родители были против их брака, поэтому молодые бежали и оказались во Владивостоке.
Стол был обильным. Гостей было не много, поскольку помещение не позволяло собраться большой компании, да и характер отца семейства, который, в сильном подпитии, бывал шумным и порой заводил ссоры с гостями, не располагал к общению с ним.
Косте исполнилось девятнадцать лет. Арсений подарил ему отрез хорошей ткани. Виновник торжества обрадовался приходу нового приятеля, поскольку гостем у него был лишь его закадычный дружок по имени Захар. Его сверстник оказался молчаливым рослым парнем с волосами цвета соломы и голубыми глазами. Познакомились, и за угощеньями Арсений обратил внимание на старшую сестру Константина Прасю. Невысокая, чуть смугловатая, в отца, она имела чудесные вьющиеся волосы. Вела себя скромно. Тем не менее она часто смеялась, демонстрируя чудесные ровные зубы. Чувствовалось, что это добрая, воспитанная девушка. Как водится, после выпивки и закусок, стали петь песни. Вспомнили «Хасбулата» и «Священный Байкал», а также «Бродягу с Сахалина».
Впервые за многие годы парень почувствовал, что влюбляется. В комнате было душно, и собравшиеся гости порой выходили подышать на улицу. Здесь Сеня перекинулся словами и шутками с девчатами и понял, что к нему относятся как к равному. Вскоре появился гармонист, и к песням добавились танцы. Арсений дважды потанцевал с девушкой и почувствовал, что она волнуется от прикосновения его руки.
«Девчонка правильная, не вертихвостка, – подумал он. – Да и с такой строгой мамашей, как у нее, особо не забалуешь».
Действительно, хозяйка дома Елена Ивановна крепкой рукой вела домашнее хозяйство. Она была радушна, но порой покрикивала на своего супруга. Он же, все больше наливаясь водкой, становился угрюмым, и в его черных глазах стал поблескивать недобрый огонек. Это послужило для жены сигналом, и она, не мешкая, распростилась с гостями и уложила ворчащего мужа спать.
– Бате много нельзя пить, – заявил Костя, когда компания молодежи вышла под вечерние звезды. – Он как переберет, буянить начинает. Порой даже руки распускает, но теперь, когда я вырос, ему в этом вопросе непрохонжа, – быстро скручу.
– А ежели с работы идет в сильном подпитии, – рассмеялась младшая сестренка, – так песню орет: «Мы гуляем по ночам, не уважим богачам. Я любому богачу рыло набок сворочу!» А когда с кем из соседей в ссоре, так может и камнем в окно запустить.
– Так за это и побить могут? – удивился Сеня.
– А он знаешь какой здоровый, – усмехнулся Костя. – Каждое утро в пять утра пешком идет до Седанки, на свою бойню. А там, при забое скота, кружками, свежую бычью кровь пьет. На поясе у него пять специальных ножей для разделки. Вот и возьми такого голыми руками. Но я то уже вошел в силу, да еще гимнастика помогает. Вон мы с Захаром в свободное время такие тренировки устраиваем с гирями и на турнике. До седьмого пота. Скажи, Захар?
Молчаливый Захар кивнул головой. Этот здоровый несколько флегматичный и стеснительный парень был подручным во всех Костиных делах и драках.
– Ну а как девчата время проводят, что, тоже спортом увлекаются? – рассмеялся Сеня.
– Нет, – ответила Прасковья, – я уже работаю в портовой столовой, а сестренка еще в школу ходит и маме по хозяйству помогает. По выходным ходим в кино, иногда в цирк. Ну, летом там, на огороде или в лес за грибами, ягодами. А вы кино любите, Арсений Петрович?
– Да, и кино, и цирк, и театр люблю, – ответил Сеня. – Хотите, все вместе, за компанию, сходим? – неожиданно для самого себя предложил он.
– Хотим, хотим! – захлопали в ладоши девушки.
– Ну вот и ладно, в следующий выходной сходим!
Близилось дождливое приморское лето. Грузчики внимательно приглядывались к своему новому товарищу, а когда убедились, что он отличный работник, – пригласили его в большегрузную артель. Теперь он работал бок о бок с Костей, и тот каждую свободную минуту засыпал его вопросами о цирке, просил показать борцовские приемы, интересовался книгами, которые читал его недавний знакомец. Между парнями сложились добрые приятельские отношения. В выходные дни они большой шумной компанией ходили в синематограф и даже побывали на представлении в театре. Прася, никогда прежде не видевшая театральных представлений, была в полном восторге. Она стала намекать Арсению, что не худо бы бывать на спектаклях почаще, но напряженная работа в порту не оставляла Сене много времени для культурного времяпровождения.
