Со временем Арсений попробовал мясо осьминога, кальмара и каракатиц. Китайцы, корейцы и японцы – большие искусники в приготовлении морских обитателей. Но море таило и другие опасности. На глубинах вдалеке от берега в толще воды появлялись большие акулы, крупные скаты. Несколько раз он видел, как в бухту заходили киты и касатки. Среди рыбаков ходили рассказы о встречах с крупными осьминогами – спрутами и очень большими кальмарами.
Как-то, за ушицей после рыбалки, один из рыбаков по прозвищу Шкипер поведал ему удивительную историю о море: «Это ты не смотри, что я сейчас в годах, хожу в каботаже – Улис, Парис, Голдобин мыс. В молодости я работал гарпунером на китоловном судне. Сколько морей и океанов прошел. Однажды наше судно попало в полный штиль, и случилось это в теплых водах неподалеку от Японии. Стоит наш кораблик, парусно-паровая трехмачтовая шхуна с марсельским парусным вооружением, на зеркальной глади морской и не шелохнется, разве что чуть дрейфует по течению. Ребята и капитан в досаде. Как же, паруса повисли, угля мало, даже до берега не дотянуть, а уж о добыче и говорить не приходится. Киты же, впрямь, как будто издеваются, то один фонтан поблизости, то другой на горизонте. Ну да делать нечего, бездельничаем. Солнышко припекает. Тут затеяли наши хлопцы купаться. А для такой надобности у нас сеть была приспособлена. Вроде ставного невода, но как короб с днищем, чтобы какая-нибудь акулка ногу невзначай не отгрызла. Ну и по очереди, одни окунутся, поплавают, затем другая бригада освежается. Все довольны, кричат, веселятся, ну как детишки малые. Даже капитан со штурманом окунулись, только боцман все ворчал и не купался. А ну его, ему бы все народу работы какие-нибудь исполнять. Тут и до меня очередь дошла. И только это я с товарищами бултыхнулся в воду и вынырнул, как неподалеку, метрах в пятидесяти, из глубины на поверхность выскочило такое, что у меня волосы дыбом встали. Огромная туша чего-то непонятного выскочила на поверхность, метров на восемь вверх и плюхнулась обратно в воду. Мы с друзьями, как обезьяны, по веревочному трапу вмиг на борт взлетели. Глядим, а это кашалот. На его теле, словно лианы на кедре, щупальца огромного кальмара шевелятся. Мама дорогая! Кашалот крутится веретеном, бьет хвостом, кувыркается в воде. Мы стоим, все обмерли. А эта туша, видать, заметила наше судно да и прямым ходом к нему. Тут мы поняли, что нарвался кашалот на сильного противника в глубинах, а освободиться от его объятий не может. А это чудище норовит ему щупальцами дыхало перекрыть, чтобы кит воздуха вдохнуть не мог.
Народ орет: «Берегись, сейчас он в борт долбанет и поминай как звали!» Но кит нас таранить и не собирался. Он только поднырнул под наш китобой и об киль потерся. Судно тряхнуло так, что многие попадали на палубу. Кит ушел в глубину, вновь вынырнул неподалеку и по новой давай соскребать об наш киль с себя это подводное чудовище. Так и освободился. Ударил хвостом, и только его и видали. А этот, который со щупальцами, весь израненный, проплыл мимо борта, глянул на нас глазом величиной с иллюминатор и ушел вглубь. Вот брат, какие «козявки» там обитают. Не приведи господь с таким на лодке встретиться. Утащит и не поперхнется.
Арсений начал душой прочувствовать, насколько велика разница между городом его юности Хабаровском и этим вольным приморским городом. Он прошел почти тысячу верст по непролазной тайге и добрался до океана. Чудеса да и только.
С недавних пор по городу поползли слухи, что большевики стали вести активную борьбу с интервентами. И прежде случалось, что на иностранных солдат нападали, били, убивали и отбирали оружие, но никогда прежде никто не забирался в каюты их военных судов и не похищал оттуда оружие и деньги. Разлетелась молва о том, что несколько английских моряков были убиты. Через неделю говорили, что зарезано и задушено больше десятка интервентов. По мнению обывателей, на такое могли решиться только коммунисты.
Прасковья рассказала Арсению, что Костя стал где-то пропадать по ночам. Арсений заподозрил неладное и на правах старшего товарища несколько раз пытался выведать у парня о его ночных похождениях. Костя отшучивался и говорил, что ходит на ночную рыбалку на каракатиц с факелами, но Сеня видел, что это ложь. Он не верил также, что у Константина появилась зазноба. Тот пока не проявлял особого интереса к девчатам и желал лишь одного – поступить на работу в цирк. Однако цирк в Приморье приезжать перестал.
Арсений и Прасковья настолько понравились друг другу, что Сеня, памятуя слова Евсеича о том, что найти любящую, добрую женщину сродни находке золотого самородка, решил не испытывать судьбу и открыл свои чувства девушке.
– У меня пока ничего нет. Я гол как сокол, но ты мне очень нравишься, я тебя люблю, и, если ты не боишься трудностей, выходи за меня замуж.
– Сенечка, да я за тобой хоть на край света пойду, – девушка расплакалась. – Ты для меня как лучик солнца после темной ночи. Конечно, я согласна. Я и сама люблю тебя, но только стеснялась об этом поведать.
