Они подошли вплотную к воротам. В воздухе пахло сырой извёсткой. Чуть в стороне раскачивалась высокая труба, — метров десять в вышину, если не больше, — удерживаемая в вертикальном положении тремя прикрепленными к бетонному основанию тросами. К металлической поверхности были приварены гнутые скобы — ступеньки, — а на самой верхушке еле угадывалась маленькая смотровая площадка с закопченным навесом.
Яська мимолётно вспомнил, как прошлым летом они с одноклассниками на спор лазили, «кто выше и не струхнёт»! Сенька Громов тогда оказался смелее всех — почти до самой верхушки долез. Там, правда, случилась беда — Сенька зарядил коленом по скобе, так что спускался потом уже на одних руках. Герой, чего и говорить!
«Хотя, и не одноклассник он вовсе, а второгодник, — такому и проиграть не зазорно».
Гуня больно толкнул в плечо.
— Чё замер? Приглашение выписать?
Яська не успел и рта раскрыть, как Гуня его боднул. Спасибо шапочка на месте, — а так бы точно шишка вскочила.
— Да пускай на свет ещё посмотрит, пацаны. Жалко вам что ли? — Схрон говорил в полголоса и без выражения, словно перед ним был вовсе и не человек, а какой-то там бесполезный предмет, который и выбросись не жалко. Не понять — шутит он или нет.
Чича оскалился.
— Чего, Ясик-фигасик, очко жим-жим?
Яська собрал остатки воли в кулак. Всё что осталось. А осталось не так уж и много. Особенно из-за переживаний. Хотя так всегда, когда не колотят сразу и по-настоящему, а таскают за собой, как овечий хвост, не зная, чего бы ещё сделать такого гадкого.
«То ли удовольствие растягивают, то ли ещё чего…»
Шиш вам, а не удовольствие! И Яська выдал:
— Да не боюсь я вас! Всё равно ничего не сделаете. Трусы!
Гуня замер, точно кобра перед броском — вроде можно уже и решать, но всё равно интересно, а что же дальше. Эдак, ну давай, нарвись по-настоящему, тогда тебе точно кранты, тут уж без вопросов! Ну же, сделай полшажочка и получишь так, как отродясь и не снилось!
А Яська просто развернулся и пошёл прочь.
— Стоять, — процедил Децл, понимая, что именно сейчас на кону вопрос его авторитета. — Взять его!
Яська так и не обернулся. Хотя и знал, что сейчас схватят. Обернуться, значило испугаться. То есть проиграть. А он же сказал, что не боится. И не боялся! Так это, временами хандрил, но в основном держался, не заплакал даже ни разу. А бить, пускай бьют. Подумаешь… Ну кого ни разу в жизни не били?
В спину бить всё же не стали. Развернули. И на — прямо в нос и губы!
Подобного Яська не ожидал. Хотя от Гуни следовало бы. Потом стало уже не до размышлений. Сознание обожгло, губы осушило, с кончика носа закапало. В желудок тоже полилось, затуманивая разум и подкашивая ноги. Но Яська всё же устоял, шмыгнул носом, понимая, что непременно уделает одежду.
А потом снова ударили, причём в то же самое место. Получилось совсем неожиданно, а оттого, обидно — ну ударил, кровь пустил, унизил! Чего ещё надо-то?..
Им видимо было надо чего-то ещё, потому что ударили и в третий раз. Профессионально, стараясь угодить сбоку в челюсть. Попали. Яська на миг провалился в оранжевую пустоту, а когда снова открыл глаза, уже валялся на земле в какой-то ну очень неудобной позе, так что болели оба бока и спина. Шея оказалась согнута под неестественным углом, а от каждого неосознанного движения хрустели позвонки.
Яська кое-как переборол боль, сгруппировался, перекатился на бок. Тут же во что-то уткнулся. А это что-то подло наподдало под дых! Яська задохнулся. В горло заново хлынула кровь. Причём хлынула — это ещё мягко сказано! Самый настоящий водопад, стремящийся непременно затопить лёгкие. Яська закашлялся. Это немного притормозило ускользающую реальность. Пространство уже не вращалось столь стремительно, а сам Яська в каком-то полуобморочном состоянии ждал, когда же Децл наконец скажет «хватит». Но тот всё не говорил, и Яську принялись нещадно лупцевать ногами.
Где-то далеко-далеко, на горизонте подсознания возникла тревожная мысль: «А ведь не остановятся, пока не убьют! Раньше боялись, что синяки кто-нибудь на лице увидит, а теперь — не боятся. Значит того, решили, что хватит с меня на сегодня. Решили убить».
Мысль не пронеслась, а просто возникла перед затуманенным сознанием и принялась еле заметно пульсировать, словно курсор на мониторе компьютера, ожидающий команды пользователя.
Яська заверещал, как раненный зайчонок. Наугад метнулся в сторону, потому что уже толком ничего и не видел. Его сознанием словно что-то завладело. Примитивное и прямолинейное, направленное на одно-единственное действо: выжить любой ценой! Даже причинив смерть.
От последовавшей догадки, с Яськиной груди свалился камень — ему как бы позволили делать всё, что заблагорассудится, отшвырнув прочь рамки дозволенного.
Яська безумно улыбнулся и подобрал с земли тот самый камень.
— Те чё мало, придурок, или эт я тебе так мозги повышеб? — спросил Гуня, делая шаг к Яське.
С его стороны это оказалось грубейшей ошибкой — Яськи как такого на прежнем месте уже не было.
