— «Буран» задумывался, как военная система, — Титов погладил массивное шасси космоплана, будто тот был живым. — Тактико-техническое задание на разработку многоразовой космической системы было выдано Главным управлением космических средств Министерства обороны СССР и утверждено Устиновым восьмого ноября тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Официально, «Буран» предназначался для многих целей… — Титов сделал многозначительную паузу. — Однако первоочередной задачей того времени было: как можно скорее получить возможность доставки на орбиту атомной бомбы или хотя бы груза, соизмеримого с ней по весу.
— Всё начал Никсон, — хмыкнул Александр Сергеевич, любуясь творением советских КБ, что возродила современная наука.
Титов кивнул:
— Да. Ещё в семьдесят втором Никсон объявил, что в США начинает разрабатываться программа «Спейс-шатлл». Она была объявлена как национальная. По проекту, челнок выводил на околоземную орбиту двадцать девять с половиной тонн полезного груза и мог спускать до четырнадцати с половиной тонн. Именно после этого заявления американских разработчиков в Советском Союзе не на шутку задумались над тем, для каких именно целей создаётся челнок.
— Естественно, — кивнул Александр Сергеевич, переводя восторженный взгляд с челнока на Титова. — Ведь до семьдесят шестого года вес, выводимый на орбиту при помощи одноразовых носителей, не достигал даже ста пятидесяти тонн в год, а тут задумывалось — в двенадцать раз больше!
— Ничего не спускалось, но замахнулись возвращать на Землю до восьмисот двадцати тонн в год, — с улыбкой подхватил Титов. — Это была не просто программа создания какой-то там космической системы, под девизом снижения затрат на транспортные расходы, — она имела явно целевое военное назначение.
— И что же наши? — спросил Аверин.
— В начале семьдесят пятого, — ответил Александр Сергеевич, — ГРУ удалось добыть чертежи американского челнока. Тут следует сразу же оговориться, что ничего концептуально нового партийное руководство СССР от своих конструкторов не требовало: нужно было просто повторить конструкцию «Спейс-шатлл» и только — новый велосипед военным был ни к чему.
Титов снова подхватил:
— В военных НИИ, а так же в Институте проблем механики, под руководством Келдыша, сразу же были проведены две экспертизы на предмет военной составляющей американского челнока, после чего были сделаны неутешительные выводы: будущий корабль многоразового использования сможет нести ядерные боеприпасы и атаковать ими территорию СССР практически из любой точки околоземного космического пространства, вне зоны радиовидимости отечественной системы предупреждения о ракетном нападении. Именно после этого доклада руководители компартии Советского Союза и загорелись идеей создания «Бурана». Ведущим разработчиком МТКК «Буран» был назначен Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский.
— Я слышал, что программа не снискала поддержки партийного руководства и была довольно-таки быстро свёрнута, — Аверин пожал плечами.
— Более того, я бы сказал, что над челноком, такое ощущение, нависло проклятие, — поддакнул Александр Сергеевич, вновь посматривая на космоплан.
— Как это? — поинтересовалась Женя.
— В ходе реализации программы «Энергия» — «Буран» погибли девять человек, — сухо ответил стоящий поодаль Рыжов. — Один остался инвалидом. Все они расценивались потенциальными кандидатами на должность экипажа первого пилотируемого запуска «Бурана». Был даже беспрецедентный случай, когда команда космоплана пополнялась в процессе подготовки к полёту, ввиду многочисленных потерь в результате несчастных случаев, которые буквально с головой захлестнули авиацию, да и космонавтику того нелёгкого времени.
— Господи… — Женя с ужасом посмотрела на корабль. — Но почему так?
Титов улыбнулся.
— Такова судьба первого… хм… точнее, последнего «Бурана».
— Последнего? — переспросила Женя. — Но ведь он же так похож на этот… Точнее, наоборот.
— Внешне челноки похожи, я не спорю, разве что за исключением размеров, — Титов вновь коснулся массивного шасси. — Но внутри, это совершенно иной организм, не имеющий ничего общего с тем «Бураном», что совершил свой единственный полёт в ноябре далёкого тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года в беспилотном режиме, чем удостоился почести быть занесённым в книгу рекордов Гиннеса.
— Ну, хоть что-то, помимо мистики, — улыбнулся Аверин.
— Почему же программа не получила развития? — спросила Женя.
Титов помолчал. Потом ответил:
