— В ту пору хаживало множество версий… Даже та самая, мистическая, про проклятие челнока. Но куда большей популярностью пользовался детективный сюжет про заговор западных спецслужб. Естественно, ни одна из этих гипотез или предположений — кому как будет угодно — не подтвердились и по сей день, — Титов мрачно улыбнулся. — Что было дальше? Дальше — развал Советского Союза, штурм Белого дома, кризис, нищета, голод… вожделенная демократия. В девяносто третьем программу «Энергия» — «Буран» окончательно свернули — бюджет того непростого времени её попросту бы не потянул. Хотя, как мне кажется, космоплан списали совершенно по иной причине: головы тогдашних управленцев Россией были забиты другими проблемами — более насущными, что ли. В них просто не было места для какого-то там челнока и каких-то там полётов неведомо куда. Но и деньги, естественно, всё же сыграли свою роль. В две тысячи втором году единственный «Буран», что летал в космос, и вовсе прекратил существовать: произошёл обвал этого самого здания, в котором мы с вами сейчас находимся, в результате чего, челнок и ракета-носитель были полностью уничтожены, — Титов вздохнул. — В очередной раз погибли люди — бригада ремонтников. После этого ЧП о детище НПО «Молния» окончательно забыли.
— А вы же решили его воскресить, — Аверин почесал затылок. — Более того, превратили аппарат в этакого монстра.
— Это почему же? — не понял Титов.
— Наверное, потому что они ничего о нём не знают, — Рыжов усмехнулся.
Титов кивнул.
— Хорошо. Так и быть. Вы уже знакомы с майором Рыжовым, который, по совместительству, является первым пилотом.
— И далеко не последним, — Аверин покачал головой.
Рыжов холодно усмехнулся.
— Вас никто тут не держит — ворота ангара даже не охраняются.
— Майор! — Титов медленно покачал головой. — Не начинайте заново. Лучше расскажите своему будущему экипажу о Малыше.
— О Малыше??? — Женя изобразила на лице неподдельное удивление.
— Вы знаете? — всего какой-то миг Титов выглядел ошарашенным; затем всё же взял себя в руки и медленно проговорил, обращаясь к самому себе: — По крайней мере, это многое объясняет.
— Что вы можете рассказать о Малыше? — сухо пророкотал Рыжов.
Женя вздрогнула.
— Да что за малыш ещё такой? — не вытерпел Аверин.
— Малыш — это нейронная сеть, якобы, биологического происхождения… — осторожно заговорила Женя, пытаясь совладать с внутренними эмоциями. — Я толком ничего про неё не слышала… хотя и читала. Во второй половине прошлого века данная отрасль кибернетики развивалась довольно бурно, однако ввиду невозможности решения некоторых основополагающих проблем, разработки были свёрнуты уже в середине восьмидесятых, а с появлением нано-технологий и современных компьютеров, о нейронных сетях попросту забыли, как о чём-то ненужном или недостижимом. Как-то так… Во всяком случае, глубже я не копала.
— Естественно — проект был засекречен, — Рыжов поджал тонкие губы. — Странно, как вы вообще о нём прознали.
— Я не прознала. Просто увлеклась нейронными сетями, пока училась в институте — я ведь невролог как-никак, — Женя демонстративно отвернулась.
Титов не без гордости заявил:
— Малыш — это не совсем биологическая нейронная сеть. Просто очень точное подражание тому, что когда-то создал Всевышний в лице всех нас. Хотя… Я думаю, вам будет лучше побеседовать на эту тему с самим Малышом.
— Побеседовать? — Женя оторопела. — Как это?
— Очень просто, — Титов улыбнулся. — При первом же более близком знакомстве с кораблём — с включенными бортовыми системами, — вы можете пообщаться с Малышом, как сейчас общаетесь со всеми нами.
— Ничего не понятно — объясните! — Светлана преступила с ноги на ногу. — Кто этот Малыш?
Рыжов глянул на девочку.
— Он такой же ребёнок, как и ты.
— Ребёнок? Но почему? — Александр Сергеевич непроизвольно придвинулся к Титову. Однако ответил снова Рыжов:
— Этого не знают даже разработчики Малыша. Сколько не бились над данным вопросом, но получаемая на выходе система, имеет сознание ребёнка — по крайней мере, это первая ассоциация, что приходит в голову, при общении с самим Малышом. Возможно, мы что-то упускаем из виду, а возможно… как-то иначе попросту нельзя. Первоначально система представляла собой обычную нейронную сеть биологического происхождения. Почему именно нейронная сеть, а не обычный компьютер? Хм… Основная особенность нейронных сетей — это то, что они не программируются в привычном для нас смысле этого слова.
— Они обучаются, — прошептала Женя на пороге слышимости. — Как дети.
Рыжов напрягся.
— Очень рад, что вам известно и это. Возможность обучения — одно из главных преимуществ нейронных сетей перед традиционными алгоритмами.
— Но как же это возможно? — спросил Александр Сергеевич.
Рыжов отчего-то посмотрел на Светлану.
