- Возникла небольшая заминка, - неторопливо проговорил Трандуил, ведя его по переходам. – Я надеялся сделать это уже завтра, но мой сын, Леголас, представлявший Эрин Ласгален во время коронации Элессара, был вынужден задержаться в пути, и я не могу оставить королевство до его возвращения. Думаю, отъезд придется отложить на день.
Трандуил говорил совершенно бесстрастно, не подарив ему ни единого взгляда, и это только усугубляло беспокойство в сердце гнома. Все больше погружаясь в пучину тревожного ожидания, он не сразу отреагировал, когда Трандуил внезапно остановился и, повернувшись к нему, спросил:
- Ты, верно, хочешь переодеться к обеду, Король Эребора?
- Было бы неплохо, Король Ласгалена, - ответил гном после секундного замешательства, и Трандуил сощурил глаза, явно заметив, что уже не в первый раз он практически дословно скопировал его собственное обращение. Помолчав несколько секунд, он предложил:
- Я провожу тебя до твоих покоев.
Выделенные ему покои располагались в королевском крыле, и гном давно успел изучить к ним дорогу. К сожалению, нежелание Трандуила входить в Эребор с годами только усугубилось, и хотя эльф принимал все его приглашения и никогда не говорил лишнего, Торин чувствовал, что пребывание там было для него пыткой. Торин устал гадать над ответом и со временем просто сдался, будучи благодарным за краткие встречи. Зато его собственные визиты в Эрин Ласгален со временем участились, и он успел досконально изучить лесной дворец.
Уже будучи у дверей, он обернулся и взглянул на неуверенно застывшего рядом эльфа.
- Зайдешь? – Он открыл дверь, борясь со внутренним напряжением. Каждый раз как в первый. Невыносимое ожидание.
Губы эльфа слегка дрогнули, и он плавно ступил вперед. Торин глубоко вздохнул, прикрыл дверь и медленно обернулся. Трандуил стоял в нескольких шагах, как и прежде оставляя право на первое действие за ним. Пройдя вперед, Торин взял эльфа за руку и подвел к софе. По правде говоря, это действо давно уже стало для них ритуальным - этакое приветствие, предназначенное только для них двоих. И каждый раз Торин боялся быть отвергнутым. Тем не менее, минуя внутренний страх и неуверенность, он побудил Трандуила сесть и, подойдя к нему вплотную, скользнул ладонями по его плечам, поднырнул под жемчужные волосы и притянул к себе. И целовал - долго, глубоко и медленно, напоминая, заново приручая и понемногу успокаиваясь, ибо эльф не делал никаких попыток отстраниться. И только почувствовав руки Трандуила у себя на поясе, наконец, расслабился и, слегка отстранившись, шепнул в губы, не отрывая внимательного взгляда от его лица:
- Мой свет.
Маска бесстрастности безвозвратно истаяла, и Трандуил улыбнулся, позволяя целовать себя дальше. Вынырнув из поцелуя, Торин сжал его в объятиях, бездумно гладя его по волосам и спине, и невольно прикипел взглядом к короне, на глазах распускавшейся белыми цветами. Зачарованный, он выпал из реальности и не сразу осознал, что Трандуил что-то ему сказал.
- Пусти меня, Торин, - повторил тот, тихо рассмеявшись, и сделал слабую попытку освободиться из объятий. – Иначе мы опоздаем на трапезу, и слуги пойдут нас разыскивать.
Торин тряхнул головой и, с сожалением разжав объятия, отступил, позволяя Трандуилу встать. Эльф величественно прошествовал к выходу и, поправив волосы, обернулся.
- Не опаздывай, - с усмешкой обронил он, прежде чем скрыться за дверью.
- Не опоздаю. – Торин развернулся и начал мерить шагами комнату. Трудно представить, как он ненавидел весь этот церемониал и необходимость хранить их отношения в секрете. Десятилетия накладывались друг на друга, а он, будто подросток, страшащийся неодобрения родителей, был вынужден прятать истинные чувства, ласкать взглядом объект своей любви исподтишка и довольствоваться мимолетными встречами, словно вор крадясь к нему по переходам собственного дворца под покровом ночи. Он, Король-под-Горой, был менее свободен в своих поступках, чем последний рыбак из Эсгарота! В Эрин Ласгалене было проще – Трандуил приходил сам, являясь из потайного входа, и оставался до самого утра, но каждый раз Торин ждал его появления с затаенным недоверием. Эльф был закрытой книгой, и даже его приходы не развеивали гнетущее чувство, что он согласился на подобные отношения лишь из благодарности за свое спасение. Торин не мог судить его за это, довольствуясь малым, но с годами желание быть с тем, кого любишь, усугубилось, и хотелось знать, что чувства его хоть частично взаимны.
С появлением слуг нервные хождения прекратились. Переодевшись и приведя себя в надлежащий вид, Торин отправился исполнять давно уж опостылевшую ему роль.
