- Потому что он тает, иссякает, подобно засыхающему источнику. Смотрите, - он шагнул к Торину так резко, что тот невольно отшатнулся, и протянул руку, на которой длинной полосой алел свежий шрам. – Смотрите, сегодня я поранил руку. Не буду говорить, что сделал это случайно – нет, вполне осознанно, потому что мне нужно было подтвердить свои давнишние опасения, и они подтвердились. Королю все труднее становится исцелять, а это говорит лишь об одном: внутренний свет гаснет.
- Я не понимаю.
- Господин гном, - Эрендиль уронил руки, и голос его источал скорбь, - каждый эльф несет внутри себя свет, но свет высших эльфов – потомков и родичей тех, кто видел свет Амана – настолько ярок, что они наделены способностью не только властвовать над народами, но и исцелять. Вы, верно, видели, король Торин, что Владыка способен врачевать без использования целебных трав, призывая в помощь лишь заклинания. «Целительный свет» - мы зовем эту силу. Во время пребывания в плену свет души нашего Повелителя практически погас, ибо его потушила Тьма, и для его восполнения требовался сильнейший источник, которым частично служил лес. Но волшебство покидает Средиземье. Лес избавился от тени, но вместе с ним иссякает и его магия. А с ней и наш король. Каждый год теперь на счету, господин гном. Моя душа, глубоко любящая нашего Короля, как любит его весь народ, болит, и я предвижу, что когда он, наконец, решится уйти на Запад, душа его будет столь угнетена и ослаблена, что она больше не сможет исцелиться.
- Я слышал, что на Бессмертных берегах иссякают все печали.
- Но умершие не оживают, господин гном. А ваша смерть его добьет. Пусть лучше он уйдет сейчас и сохранит воспоминания о вас живом, нежели о вашей смерти…
Торин отшатнулся как от удара. Последние слова и были ударом – болезненным и невыносимым, сразу же наполнившим сердце чувством безвозвратной потери. Он уже не заметил, как с сожалением на лице Эрендиль сжал его плечо и направился прочь.
Торин позабыл о времени и долго бродил меж деревьев, ничего не замечая. Почему он решил, что счастье может быть бесконечным? За все в этом мире приходится платить, а за ниспосланное ему и подавно. Слишком счастливым он был. Слишком окрыленным и вдохновленным - даже несмотря на редкость встреч, которые, тем не менее, заряжали его теплом на несколько месяцев. Настолько, что порой он признавался себе в том, что готов сложить с себя все обязательства, лишь бы хоть под старость лет обрести свободу и иметь возможность чаще видеться с тем, к кому стремилась душа, и о ком молило сердце. Почему решил, что гном вообще имеет право быть с эльфом? Он даже не сумел разглядеть то, что должен был в первую очередь! Погруженный в мрачные думы, он не услышал шагов за своей спиной, и вздрогнул, услышав голос:
- Ты пропустил трапезу.
Трандуил поравнялся с ним, подстроившись под его шаг.
- Я много чего пропустил, как выяснилось.
Трандуил направил на него вопросительный взгляд, но ничего не сказал, продолжая скользить рядом. Видя, что Торин не намерен продолжать разговор, он остановился.
- Будешь молчать или все же скажешь мне, что тебя тревожит?
Торин напрягся, набираясь мужества. Не так-то просто расставаться с самым дорогим и любимым созданием на свете. Но готов ли был Торин пожертвовать собой ради жизни Трандуила? Ответ был однозначно: да – как и многие годы назад, когда он спасал Трандуила из плена. Медленно обернувшись и не глядя на эльфа, он глухо сказал:
- Я желаю, чтобы ты отправился на Запад вместе с Галадриэль.
- Желаешь? – переспросил Трандуил, сцепив руки за спиной.
- Да, желаю.
- А чего ты еще желаешь, Торин Дубощит?
- Достаточно и этого!
- Изумительный поворот событий! Еще утром ты говорил мне о своей глубочайшей любви и желании не расставаться до тех пор, пока Валар не призовут тебя в свои чертоги, а теперь «желаешь», чтобы я навсегда покинул Средиземье?
- Утром я не знал всей правды, - глухо отозвался Торин, начиная раздражаться от сквозившей в голосе эльфа иронии. - И если бы не Эрендиль…
- Эрендиль…
- Забудь о нем! Главное, что теперь я знаю, что тебе нельзя оставаться здесь дольше. И я готов отпустить тебя, только бы спасти.
- Спасти? Меня спасти? – Только что стоявший статуей Трандуил вдруг сорвался с места, схватив его за подбородок. – Кто сказал тебе, что я нуждаюсь в спасении? Или ты забыл, Торин Дубощит, что я такой же король, как и ты, и самостоятельно принимаю решения?! – Он резко развернулся и направился прочь, метя шлейфом прошлогоднюю листву.
Торин опешил, сразу вспомнив тот первый раз, когда он - обездоленный, в грязи и паутине - предстал перед надменным королем эльфов и осмелился бросить ему в лицо оскорбления, вдребезги разбившие хранимое тысячелетиями спокойствие. Удивительно, но за прошедшие десятилетия он успел позабыть, что Трандуил был не в пример эмоциональнее всех своих сородичей, и эта вспышка вызвала в его груди глухое раздражение. Первым побуждением было догнать и поставить заносчивого эльфа на место. Однако он сдержал порыв и, развернувшись, направился в противоположную сторону.
***
