Сидевшая в своем кресле Чора сплела в воздухе нити Огня и Воды. Капли дождя слились, превратившись в сферы льда, когда нити Огня отняли у них тепло, и Чора направила их в сторону Валериса и Кейлена, вылетевших из-за очередной скалы.
Дракон резко повернул, ушел вниз, и ледяная сфера разбилась о скалу. Затем, когда в него полетели новые ледяные снаряды, он поднялся вверх, разворачиваясь в воздухе вниз головой. Эйсон не мог сдержать восхищения, и не только реакцией и ловкостью Валериса, но и тем, как Кейлену удавалось удерживаться на спине дракона. Даже с магией чешуи дракона, помогавшей дралейду, было совсем непросто удержаться на спине Валериса после таких невероятных маневров.
Чора обрушила на них новые ледяные сферы, и от каждой Валерис сумел уклониться. Нити Огня и Воды свивались в воздухе, превращая дождь в толстую стену льда перед Валерисом. Дракон выпустил колонну огня, обхватил себя крыльями, чтобы уменьшить собственные размеры, и промчался сквозь пробитую во льду брешь. Валерис начал падать, но мгновенно развернул крылья, отыскал идущий вверх воздушный поток и снова взмыл над скалами.
Чора сформировала из дождя новую ледяную стену, и Валерис использовал тот же маневр, но теперь Чора создала вторую стену льда, как только дракон прекратил изрыгать огонь. Валерис пролетел в отверстие в первой стене, врезался во вторую и издал отчаянный рев. Когда дракон начал падать вниз, пытаясь выровнять полет, Чора направила против него еще одну волну ледяных сфер.
Эйсон почувствовал, как Кейлен потянулся к Искре, и из рук юноши вырвался огонь. И тут же исчез.
– Два в грудь. – Чора сложила руки и откинулась на спинку кресла – Валерис пронесся мимо них, широко раскинув крылья так, что в них ударил порыв ветра. – Тем не менее их полет впечатляет. Никогда прежде не видела такой удивительной связи у столь юной пары, – продолжала Чора, глядя на долины перед ними.
– Возможно, драконы Валации имеют более сильную связь с Искрой. Или тут нечто особенное, – ответил Эйсон. – Я слышал, что жители Лории, которые вместе с Кейленом пересекли Выжженные земли, называли его Стражем Варина. Они утверждали, что, когда он проносился над полем сражения в Кингпассе, его глаза испускали пурпурный свет. Я бы хотел на это посмотреть.
– Пурпурный свет, – прошептал Волдрин себе под нос.
– Вы же знаете, как распространяются подобные истории. – Эйсон провел языком по зубам, глядя на Валериса, который летел над долинами.
– Так это неправда? – спросил Волдрин. – Его глаза не светятся?
Эйсон фыркнул. Он сам видел пурпурный свет в глазах Кейлена, когда они спорили на границе Выжженных земель.
– Я лишь хотел сказать, что с каждым разом истории становятся менее правдивыми.
– Если бы я не знала, что это не так, юный Вирандр, я бы подумала, что ты завидуешь, – заметила Чора.
Эйсон рассмеялся и обернулся к Чоре, которая смотрела на него с широкой улыбкой. Лишь она одна продолжала обращаться к нему, называя «юный Вирандр», – и это было мило.
– Завидую?
Чора снова улыбнулась, знающе приподняла бровь, но потом ее лицо стало серьезным.
– Что ты о нем думаешь, Эйсон? Ты и в самом деле считаешь, что он способен сделать то, что необходимо?
Эйсон тяжело вздохнул.
– Только не в одиночку.
Порыв ветра пронесся вдоль скалы, когда Валерис промчался мимо, сворачивая то направо, то налево, пока не скрылся за утесом.
– Он одарен. Тут нет никаких сомнений. Но даже если бы у него были десятилетия, которых у него нет, семеро из девяти воинов Драконьей гвардии остаются у Эфирии. Даже Эльтор с Гелиосом не смогли бы сражаться при таком соотношении сил.
– Тут ты прав. – Некоторое время Чора сидела молча. – Но он не один.
– Верно.
После того как Кейлен дал клятву вместе с Гейлероном, Вейрилом, Алеа, Лирей, Эриком, Тармоном и Данном Гейлерон стал приходить во двор каждый день и наблюдать, как Кейлен отрабатывает фехтовальные позиции и ведет тренировочные бои. Вейрил, Алеа и Лирей также постоянно находились рядом. Казалось, Вейрил был особенно близок с Кейленом. Эрик и Тармон Хорд – Эйсон знал его как безупречного знатока людских характеров – стали близки с Кейленом, как братья, впрочем, после того, что они вместе пережили, в этом не было ничего удивительного. Однако Эйсона изумляло то, как Сурин, Ингват и другие повстанцы из Бероны смотрели на Кейлена.
Несмотря на разногласия, которые возникали между ними, Эйсон вынужден был признать, что юноша обладал умением располагать к себе людей.
Опыт Эйсона подсказывал, что есть две вещи, которые заставляют людей за кем-то следовать: страх и преданность. Верность удается быстро заполучить при помощи страха. Страх – сильный стимул, он заставляет людей совершать ужасные поступки во имя самосохранения. Но он отступает – как только появляется нечто, внушающее больший страх, все меняется. С другой стороны, преданность удается заслужить поступками.
В то время как превратности судьбы и трудности часто разрушают страх, они только усиливают преданность. Страх может выигрывать сражения и войны и уничтожать армии. Но преданность помогает удерживать вместе целые нации.
