Теплая улыбка появилась на лице Тэрина, а взгляд задержался на верхней части тропы. Кейлен посмотрел в ту же сторону и увидел выходившую из большого дома эльфийку, одетую в зеленое платье, перехваченное поясом и свободно спадавшее вниз.
Ее светлые волосы доходили до плеч. Запястья покрывали шрамы, кожа на них покраснела, словно недавно они были в кандалах.
Она крепко обняла Тэрина, обхватив обеими руками и прижавшись лицом к его шее. Кейлен никогда не видел, чтобы Тэрин так открыто показывал свои чувства.
– Как же много лет мы не виделись, Тэрин.
– Я сожалею, дитя мое. – Тэрин еще сильнее прижал к себе эльфийку и сделал глубокий вдох. – Другие нуждались в моей помощи, как когда-то ты.
– И, как всегда, буду нуждаться.
Тэрин еще раз прижал ее к себе, а потом с улыбкой отстранился.
– Кейлен, Хейм – Арден – как пожелаешь.
– Пожалуйста, Арден. – Кейлену было странно слышать это имя от Хейма.
– Ну в таком случае, Кейлен, Арден. Это Аруни.
– Ду грир хайдриа тил мэйа элвин, Аруни. Лаэль Кейлен Брайер. –
– Дралейд. – Аруни посмотрела Кейлену в глаза, и он увидел, что у нее черные зрачки, окруженные бледно-красной радужкой. Он никогда не видел ничего подобного. – Ты хорошо говоришь на Древнем языке. Лет эр ду вол гриррхайдриа тил майали, дралейд. –
– Я не говорю на Древнем языке, – сказал Хейм, склонив голову в сторону Аруни. – Поэтому не могу покрасоваться, как он, но я рад встрече с тобой. Я Арден, рыцарь Акерона.
– И я рада знакомству, Арден.
Тэрин посмотрел в сторону здания, стоящего справа, – Кейлен решил, что это кузница.
– Волдрин?
Аруни кивнула.
– Он внутри. Впрочем, сейчас он работает. Ты же знаешь, какой он, когда занят.
– Знаю. – Тэрин негромко рассмеялся. – И все же лучше ему сказать, что мы здесь.
Аруни повела Тэрина, Кейлена и Ардена ко входу в кузницу из белого камня, но как только дверь распахнулась, изнутри послышался голос:
– Нет.
– Волдрин, это я, – крикнул в ответ Тэрин.
Кейлен никогда не думал, что будет скучать по кузнице. Он охотно проводил там время с отцом и Хеймом, но сама работа кузнеца его не привлекала.
Сейчас же он смотрел в приоткрытую дверь, видел оранжевое сияние на стенах, чувствовал знакомый жар на коже, металлический вкус в воздухе, и его охватила ностальгия.
– А я это я, – отозвался Волдрин. – Но нет. Я работаю.
– Я знаю, что ты занят, Волдрин, но мы заранее договаривались. Если ты сможешь…
– Нет.
Тэрин недовольно вздохнул, покачал головой и закрыл дверь.
– Пойдем, – со смехом предложила Аруни. – Ты же знаешь, какой он. Я приготовлю чай, а ты расскажешь мне какую-нибудь историю, пока мы его ждем.
Солнце перемещалось с востока на запад, пока Кейлен, Хейм, Тэрин и Аруни расположились в заросшей травой прогалине между домом и кузницей. Через некоторое время из гнезда к ним прилетел Валерис, вызвав громкие крики в городе, когда его белая чешуя замерцала в солнечных лучах. Дракон удобно устроился на траве, и Кейлен сел, опершись спиной о его длинный хвост.
При любых других обстоятельствах Кейлена раздражала бы необходимость ждать, но эти часы, проведенные на траве, навсегда останутся в его памяти и будут согревать. Он сидел рядом с Хеймом, слушал истории, которые Тэрин рассказывал для Аруни, на фоне шума падавшей воды и пения птиц, радовался мягкому сиянию эринианских камней, становившемуся ярче по мере того, как тучи набегали на солнце. Даже в самых диких мечтах он не мог представить, что окажется в таком месте. В хаосе, поглотившем его жизнь, такие моменты мира и покоя становились невероятно ценными. И Кейлен вспомнил, что сказал Фальмин, когда они блуждали в туннелях под Лоддарскими горами: «Нет ничего важнее, чем луч света в темноте».
Эта мысль вызвала у Кейлена улыбку. Он очень скучал по Фальмину. Этот человек умел видеть свет в темноте мира. Кейлен вспомнил, как Фальмин шагал по снегу в Дрифейне, используя Искру, чтобы сыпать новый и новый снег перед Кориком и Лопиром, и бросая снежки Тармону в затылок.
Кейлен заставил себя вернуться в настоящее, пока он не утонул в воспоминаниях, что в последнее время случалось с ним все чаще. Он посмотрел на Аруни, внимательно слушавшую Тэрина, – тот рассказывал, как он обнаружил Данна, начавшего работать над своим валуром, ей это показалось очень забавным.
Когда Кейлен присмотрелся, он заметил на шее Аруни шрамы – их частично скрывало платье, и он не обратил на них внимания, когда она стояла. Сейчас он смог разглядеть лишь тонкие концы шрамов, почти черных на бледной коже. Он сразу заметил, что они отличались от тех, что были на ее запястьях, где он видел свежие корки, из которых сочилась кровь.
– О, прошу прощения, – смутившись, сказала Аруни, когда заметила, что Кейлен поспешно отвел взгляд от ее запястий.
Она достала платочек из кармана платья и поспешно стерла кровь. Кейлену стало стыдно.
– Нет, извините, я не хотел…
– Все в порядке, – спокойно сказал Тэрин.
