Кейлену было странно видеть Эрика в стальных доспехах, особенно с белым драконом на груди.
Крики и стоны не смолкали, ржали и фыркали лошади, Кейлен поднял взгляд и увидел, как летят факелы, освещая листву – эльфийские стрелы ударили в наступавших солдат Лории. Лошади вставали на дыбы и падали, стрелы безжалостно находили все новые цели.
– Стоять, – приглушенно скомандовал Тармон. Он оставил двуручный меч в Аравелле в пользу короткого клинка и щита, с учетом ограниченного пространства в лесу. – Ждите, когда Нитрандиры образуют строй.
– Что Эйсон сказал про то, как они выглядят? – прошептал Кейлен Эрику. – Кажется, он говорил, что мы все поймем, когда их увидим.
– Очень похоже на отца, – пробормотал Эрик.
В этот момент перед атакующими солдатами Лории по всему фронту их наступления вспыхнул голубой свет. Затаив дыхание, Кейлен наблюдал, как Нитрандиры обретали форму, голубое сияние металось между деревьями, по всему лесу танцевали тени. А через несколько секунд ожили огромные, подобные статуям, существа в толстых серебристых доспехах, покрывавших конечности голубого цвета. Кейлен видел, как формировался нитрал, – и точно так же в руках Нитрандиров появились копья, легко пробивавшие доспехи солдат врага.
Сердце Кейлена, точно барабан, оглушительно стучало в ушах. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Время пришло. Сейчас все начнется. Здесь он перестанет бежать.
Кейлен потянулся к Валерису, и их разумы слились воедино.
Дракон не мог сражаться в лесу, тем не менее Кейлен в нем нуждался. Когда он еще только тянулся к Валерису, он услышал, как дракон ревет в гнезде. Кейлен тихонько ахнул, когда душа и разум Валериса соединились с ним, и сила потекла по его венам. Они стали единым целым – и так будет всегда. Все сомнения и страх исчезли, их вытеснила ярость дракона. Эти люди пришли, чтобы убить его семью, сжечь новый дом, разорвать их связь. Империя найдет здесь лишь кровь и смерть. Кейлен открыл себя ярости и огню, позволил молниям искриться в венах. Ему больше не требовалось себя сдерживать. Эйсон хотел иметь символ, и он его получит. Дралейд н'алдрир, Валерис. Айяр нитир.
Кейлен наполнил легкие воздухом, насытил их каждой каплей их общей с Валерисом ярости и взревел:
– Вперед!
Кейлен потянулся к Искре и направил нити Духа в ноги, чтобы двигаться быстрее. За его спиной раздались оглушительные крики. Солдаты Лории повернулись, и на их освещенных факелами лицах появился страх, когда Кейлен и его армия перешла в атаку.
С другой стороны линий солдат Лории также раздался рев, и снова рядом с Нитрандирами.
Кейлен ухватился за нити Воздуха и затянул их вокруг группы солдат Лории, которые находились ближе всего к нему. Он сжал их еще сильнее, подняв вражеских солдат в воздух. Одновременно мимо него промчался анган из клана Двалин, принявший форму огромного оленя, который вдвое превосходил размерами любого, виденного Кейленом прежде. Анган прыгнул вперед, наклонив голову, и пронзил черными рогами двух лорийцев.
Затрещали кости, когда рога одновременно пробили два тела, руки, ноги и грудь, кровь оросила белый мех оленя. Одновременно Кейлен поднял меч и нанес удар, усилив нитями Земли свои кости, – и рассек ребра одного из солдат, поднятых в воздух. Клинок разрубил плоть, и тело солдата рухнуло на землю. Кейлен продолжал идти вперед, Вейрил, Тармон и Эрик не отставали.
Загудела Искра, и волосы на теле Кейлена встали дыбом, от шеренги лорийцев потянулись нити Огня и Воздуха. Где-то справа раздался крик:
– Пасть дракона!
Через несколько мгновений колонна огня, подобно маяку, озарила лес. Кейлен с трепетом смотрел на атаковавших эльфов, цепь которых уходила далеко в лес, а серебристые доспехи искрились в свете пламени.
Об этой ночи будут рассказывать столетиями, петь в тавернах и говорить у костров. Она станет легендой. Ему требовалось лишь уцелеть, чтобы ее услышать.
Кейлен посмотрел в сторону шеренг солдат Лории, одновременно натягивая нити Духа, Огня и Воздуха, сплетая их вместе, пока они не оказались в его руке. Он повел плечом, когда мимо пролетела стрела, вторая отскочила от наплечника. Сила пульсировала в нем, когда он удерживал нити в ладони, ярость Валериса – его собственная ярость – пылала в сердце. Он отделил тонкие нити Воздуха и Духа, вплел их в свой голос, как сделал в Кингпассе.
– За Аравелл! За Эфирию!
Слова сами сорвались с его губ, их вызвал пылавший у него внутри огонь. Одновременно он взмахнул рукой, и сотканные вместе нити Огня, Воздуха и Духа понеслись в сторону вражеских солдат в форме молний.
