Моника Рейнс проследила за взглядом Деллы и улыбнулась. Сейчас ее улыбка была не такой циничной, как обычно.
– Обратите внимание, что птицы располагаются с наветренной стороны.
– Это поджигатели? – спросила Лу.
Моника резко вскинула голову:
– Вы ведь обитатель космоса. Неужели вам приходилось видеть подобные вещи?
– Да, однажды. Пятьдесят мегалет назад. Но это были… не совсем птицы.
Моника Рейнс помолчала несколько мгновений; казалось, любопытство борется в ее душе с привычкой смотреть на людей свысока. Любопытство потерпело поражение в схватке, но, когда она снова заговорила, голос ее звучал гораздо дружелюбнее.
– Прежде чем они начнут свои попытки, все должно быть подготовлено. Лето очень сухое, а птицы построили костер на границе территории, где вот уже несколько десятилетий не было пожаров. Обратите внимание: вдоль холмов дует свежий ветер.
Теперь и Лу улыбалась:
– Да. Значит, они машут крыльями в момент броска, чтобы искры могли разгореться?
– Точно. Может быть… Ой, смотрите, смотрите!
Смотреть было особенно не на что. Когда один из камешков коснулся другого камня в гнезде – костре, как называла его Моника, – Вил заметил слабую искру. Тотчас же от сухой травы начал подниматься слабый дым. Стервятник стоял совсем рядом и медленно размахивал крыльями. Его гортанный крик эхом разносился среди гор.
– Нет. Не получается… Впрочем, иногда птицам-драконам даже слишком успешно удается справиться со своей задачей. Если огонь попадает на перья, птица вспыхивает, точно факел. Мне кажется, именно поэтому самцы работают парами: один у них про запас.
– А если все получается… – начала Лу.
– А если получается, возникает отличный пожар.
– Им-то от этого какая польза? – спросил Вил, который, впрочем, предполагал, что и сам знает ответ.
– Пища, мистер Бриерсон. Эти птицы не ждут, когда обед по собственной инициативе свалится к их ногам. Пожар иногда распространяется быстрее, чем бегают животные. После его окончания остается масса изжаренного мяса. Острые клювы приспособлены для соскребывания углей с добычи. Птицы-драконы становятся такими толстыми, что с трудом передвигаются. Хороший пожар всегда служит началом успешного периода размножения.
Вил видел много фильмов о природе, даже те, что снял Дисней, но не принимал разговоров о красоте и гармонии в природе, если в качестве иллюстрации приводились такие гротескные картины.
Дела шли все хуже.
– Значит, они в основном ловят мелких животных? – спросила Делла.
Рейнс кивнула.
– Хотя есть любопытные исключения. – Она включила еще один дисплей. – Это изображение передается камерой, которая находится в четырех километрах к востоку от нас.
Картинка вздрагивала и подпрыгивала. В густых зарослях кустарника копались мохнатые существа, отдаленно похожие на обезьян.
– Удивительно, какие странные превращения могут произойти с приматами, не правда ли? Природа создала их такими многообразными, такими упорными. Если не считать одной ужасной тупиковой ветви, они самые интересные из всех млекопитающих. В разные времена я видела, как они приспосабливаются практически к любым изменениям окружающей среды; например, обезьяны-рыболовы стали вообще походить на пингвинов. Я наблюдаю за ними очень внимательно и не сомневаюсь, что наступит день, когда они превратятся в водоплавающих.
Радостная воодушевленная улыбка осветила обычно мрачное лицо Моники.
– Вы считаете, что обратное развитие эволюции превратило человечество в обезьян-рыболовов и вот в эти… страшилища?
Вил показал на дисплей. В его голосе прозвучало нескрываемое отвращение.
Моника фыркнула:
– Чушь! Самонадеянная к тому же. Гомо сапиенс всегда был склонен к самоуничтожению. Люди так долго не занимались физическим трудом, что небольшое количество представителей этого вида, уцелевших после уничтожения технологии, не смогли выжить. Нет, современные приматы произошли от диких животных, которые населяли леса в то время, когда человечество сводило счеты с жизнью.
Она тихонько рассмеялась, заметив выражение лица Вила:
– Вы не имеете права судить птиц-драконов, мистер Бриерсон. Это прекрасные существа. Им удалось продержаться полмиллиона лет – почти столько же, сколько человек экспериментировал с огнем. Костры сначала были всего лишь небольшими кучками блестящих камешков, чем-то вроде сексуального призыва самцов. Первые пожары возникли случайно, но на протяжении сотен тысяч лет в этот ритуал были внесены определенные изменения. Он не обеспечивал птиц пищей в полной мере, но давал дополнительные преимущества. Как свадебный ритуал, этот обычай сумел пережить даже периоды высокой влажности. Когда летом становится особенно сухо, кучи камней снова готовы к употреблению.
Именно так и нужно пользоваться огнем, мистер Бриерсон. Драконы просто стараются извлечь из него максимальную выгоду. Их возможности ограниченны, они не влияют на баланс природных сил. Это люди извратили суть огня, сделав его орудием всеобщего уничтожения.
