– А мы взяли. Естественно, это была идея Марты. Закупку производила я. Но я… все испортила. – Она отвела глаза. Впервые за время общения с Еленой Вил видел, как ей стало стыдно. – Я не произвела необходимых тестов. Компания имела рейтинг АААА; я посчитала, что она максимально надежна. А мы были так заняты в последние несколько недель перед запузырением… Мне следовало все тщательно проверить. – Она покачала головой. – Потом у нас было полно свободного времени, когда мы оказались по другую сторону Сингулярности. Купленное оборудование оказалось настоящим хламом, Бриерсон. Практически пустые резервуары, в которые были вмонтированы небольшие компьютерные программы с фальшивыми данными.
– А как насчет зародышей?
Елена грустно рассмеялась:
– В пузырях ничто не могло причинить им вред, не так ли? Ошибаетесь. Они оказались совершенно нежизнеспособными.
Я наводила справки об этой компании через «Грин-Инк»: все было чисто. Впрочем, после последней проверки могло произойти все, что угодно. Такие вещи сурово преследовались законом; если бы их поймали, им понадобилось бы не одно десятилетие, чтобы снова наладить дело. А может быть, мы были единичным случаем, они могли узнать откуда-нибудь, что мы собираемся совершить прыжок в будущее. – Елена замолчала, потом с яростью в голосе проговорила: – Жаль, что их тут нет. Я бы, не задумываясь ни на секунду, забросила их на Солнце.
Иногда невиновным приходится расплачиваться за чужие ошибки, инспектор. Именно так и обстоят наши дела. Женщины должны начать рожать детей. Немедленно.
– Дайте им… дайте нам немного времени, – сказал Вил.
– Вам, вероятно, будет трудно в это поверить – только вот времени у нас как раз и нет. Мы ждали пятьдесят миллионов лет, чтобы собрать всех вместе. Теперь, когда мы приступили к выполнению плана, у нас возникли приоритетные направления. Вы заметили, что я не стала раздавать медицинское оборудование?
Вил кивнул. Пропагандисты Мирников и республиканцев много и шумно высказывались по этому поводу. Все могли свободно пользоваться медицинскими услугами, предоставляемыми выстехами, но, так же как генераторы пузырей и оружие, медицинское оборудование принадлежало только выстехам.
– У нас сейчас около трехсот человек. Медицинское оборудование очень сложное, оно содержит невосполнимые составные части, которые постепенно стареют и приходят в негодность. Это происходит быстрее, чем мы предполагали. Синтезаторы каждый раз калибруются заново, для каждого нового человека.
У Вила перехватило дыхание. «Наверное, так себя чувствовал человек в двадцатом веке, – подумал Вил, – когда доктора сообщали ему, что у него неоперабельный рак».
– Сколько нам еще осталось?
Елена пожала плечами:
– Если проводить медицинское обслуживание по полной программе и если население не будет увеличиваться… может, пятьдесят лет. Но ведь население должно увеличиться, иначе мы не сумеем поддерживать технологию на необходимом нам уровне. Дети нуждаются в серьезном медицинском контроле… Честно говоря, я не знаю, сколько времени понадобится новой цивилизации, чтобы создать свое, новое медицинское оборудование. Это может занять от пятидесяти до двухсот лет, в зависимости от того, будем ли мы топтаться на месте, дожидаясь, когда население по-настоящему вырастет, или добьемся ускоренного технического прогресса с несколькими тысячами человек.
Никому не придется умирать от старости; я готова отправить в стасис всех, кто заболеет неизлечимой на данном этапе болезнью. Но старость наступит. За некоторыми исключениями я прекращаю поддерживать возраст искусственно, по крайней мере на четверть века.
Биологический возраст Вила составлял двадцать лет. Один раз он решил поставить эксперимент и обнаружил, что стареет не слишком эффектно: у него быстро появились жировые складки и живот.
Елена холодно улыбнулась ему:
– Вы не собираетесь поинтересоваться этими исключениями?
«Черт тебя побери!» – подумал Вил.
Увидев, что он молчит, Елена продолжала:
– Очевидное исключение: те, кто был настолько глуп или неудачлив, что в данный момент их биологический возраст превышает сорок лет. Я передвину стрелки их часов назад. Еще одно важное исключение. Любая женщина – до тех пор, пока она беременна. – Елена откинулась назад с выражением мрачного удовлетворения на лице. – Это сразу поможет решить многие проблемы.
Вил с удивлением посмотрел на нее. Всего несколько минут назад Елена вела себя, как и положено цивилизованному человеку: смеялась над попытками Фрейли и Тиуланга захватить контроль над колонией. Теперь же она с полным хладнокровием рассуждала о том, как будет управлять личной жизнью низтехов.
Наступило долгое молчание. Елена поняла. Вил почувствовал это по тому, как она попыталась заставить его опустить глаза. Наконец она не выдержала и прервала молчание:
– Черт возьми, Бриерсон, это необходимо! И с точки зрения морали вполне разумно. Мы, выстехи, владеем медицинским оборудованием. Мы согласовали свои действия. Как именно мы будем помогать другим людям – наше дело.
