– Господин Хань Юшенг, Госпожа благородная на…, простите Чжен… проходите, я постарался сделать комнаты теплыми и чистыми. И приготовил рис и мясо, привез вино. Я понимаю, что это очень отличается от вашего дворцового дома в Корё, но вы сами захотели безлюдное место… В Запретном городе и дворце нет безлюдных мест. Это самое лучшее, что я нашел поблизости, простите меня. Лей Чень глубоко поклонился и, выпрямившись, опять улыбнулся. Было видно, что он действительно переживает и старается выполнить поручение своего господина как можно ответственнее. И что он хочет угодить Чжен.
Огонь весело плясал в странной квадратной открытой печи, выставленная на стол еда вкусно пахла щедро присыпанными пряностями, кувшин вина обещал снять усталость и волнение от переезда. Нужно проживать новую жизнь – почему бы не здесь? Первая жизнь вообще началась с пещеры и в тот момент Женька не очень раздумывала – соглашаться на это приключение или нет. Теперь же… теперь это уже не приключение. Это часть жизни, другой жизни, и она все больше и больше начинает быть настоящей.
Хань Юшенг взял Женьку за руку и подвел к столу:
– Сначала мы поужинаем, осмотрись, привыкни. Это было твоим желанием начать жизнь здесь и именно в таком месте. Подумай еще. Мой дом недалеко от дворца, он превосходит даже тот, где ты прожила больше чем полгода. Уютно ли тебе будет здесь? Хочешь ли ты именно такого уединения? Подумай. Как только ты изменишь решение – я сразу же заберу тебя отсюда, но… ты же знаешь, что нужно будет решить вопрос с твоим статусом. Я предлагаю тебе стать моей женой. Соглашайся.
Глаза Юшенга смотрели серьезно, раскосые, черные, под дугами таких же смоляных бровей – они заглядывали прямо в душу и ждали ответа.
– Юшенг, ты берешь меня за руки, и я не вижу вспышек и картинок твоего будущего, значит, оно не изменилось. Значит, нужно искать то, что можно изменить. «Можно вылечить болезни, но не судьбу», – так говорят у вас в народе. Мне дано лечить судьбу. Не менять, а именно лечить, ибо менять судьбу может только Небо. Я должна понять, что я могу вылечить и убрать. Я буду думать. И я не буду торопиться, всё, что должно быть – будет, все, что не предначертано – не сбудется. И я хочу побыть одна. Мне нужно думать. Расскажи мне завтра все, что известно о Чо Люн и Хан Мёне.
8.
Юшенг и Лей Чень ушли. Хань Юшенг несколько раз заглядывал в глаза, спрашивая, точно ли не нужно оставить хотя бы слугу. По его лицу пробегали тени. Он понимал, что обидеть Чжен невозможно – в случае опасности она просто уйдет в свое время. Но Юшенг помнил и падение в пруд, то, как Чжен было плохо, бледность лица, мертвенно закрытые глаза. Понимал, что могут произойти любые случайности и переживал, что может не оказаться рядом в нужный момент. Завтра. Завтра он настоит на том, чтобы тоже жить в этом доме и заботиться о ней каждую минуту, видеть Чжен каждую минуту. Кто знает, сколько их отвело небо. И будут ли среди этих минут те, о которых он боится даже мечтать.
Женька, наконец, осталась одна и еще раз огляделась. Небогатому жилищу постарались придать домашний вид, но это получилось не в полной мере. Дом явно принадлежал не самым богатым крестьянам, но это был лучший дом из всех оставленных.
Комнаты продолжались одна в другую. В первой, прямо по центру, довольно много места занимал стол, накрытый легкой тканью – за ним они все недавно поужинали. Несколько скамеек и пара шкафов с полками, заставленными остатками домашней утвари, дополняли нехитрый интерьер. Возле печи, которая представляла собой простой квадрат каменной кладки, накрытый решеткой для приготовления пищи, досыхали початки отшелушенной кукурузы. Откуда взяться дровам, если любое дерево старались использовать более рационально. Высушенным бамбуком, который растет травой тоже печь особо не натопишь, так как он неимоверно трещит. В соседней комнате поменьше виднелся подиум с кучей подушек и одеял. При ближайшем рассмотрении он оказался не деревянным, как в дворцовом доме, а каменным. В кирпичном фундаменте виднелись отверстия, из которых шел теплый воздух. Скорее всего, Лей Чень положил туда угли, чтобы они согрели камень и нагрели сам кан, вроде бы так Юшенг назвал это ложе, и, заодно, обогрелось все помещение. В Корё все было немного по-другому, там система подачи тепла ондоль – от печи согревала полы. Ну да ладно. Это всё временно.
Богатство и качество тканей совершенно не вязалось с простотой прочей обстановки. Было заметно, что все принесено недавно и из другого места. Юшенгу очень хотел, чтобы Женьке комфортно спалось. И чтобы она не чувствовала себя лишенной удобств и нужных вещей.
