— Это точно, — рассмеялся и Денис как-то странно… будто удивлен ее иронией. — Слушай, чудо мое, если уж ты поехала с подругой, то и сама сдай анализы, чтоб мы к врачу не с пустыми руками послезавтра пошли, — вдруг велел.
Нет, вот этот его тон начинал оскомину на зубах вызывать.
— Какие? — не осталась она в долгу. Прям фыркнуть захотелось. — На беременность провериться? Разочарую, Денис, но я таблетки пью, помнишь? Уже жалеешь? — сама не знала, почему, но через телефон и на расстоянии было гораздо легче сопротивляться этому давлению его властности, про свой характер помнить, какой-то лёгкости добавить, веселого сарказма.
— Ага… Вот прям сейчас уже убиваться начал, — отозвался он в ответ с таким же сарказмом. — Ты что это смелая такая сегодня, чудо? Колючая, боевая… Шампанским на завтрак не баловалась случаем?
— Нет, — рассмеялась Тала совершенно уже открыто и без двойного смысла. — Просто не люблю, когда все за меня пытаются решить, напоминаю.
— Да не забыл еще, девочка моя золотая, склерозом не страдаю, — фыркнул Денис, но было очевидно: всерьез не воспринял, что, конечно, огорчало.
Хоть и показалось, будто ему подняла настроение эта пикировка.
— Но насчет анализов я не шутил, Тала, — властно и по имени, вероятно, чтоб поняла, что он серьезно. — Ты же ходила к врачам за этими справками своими, тебе что-то назначали. Вот такие же и сдай пока.
Она уже было открыла рот, чтобы опять съязвить… И вдруг захлопнула.
— Хорошо, Денис. Сдам, — ровно и мягко отозвалась, подумав, что это же прекрасный вариант! И изворачиваться не надо перед его водителем, да и перед самим Денисом. Шустов сам ей велел все сдать… Ну а показывать ему результат она не планировала.
— Я даже представить боюсь, что за мысли в твоей голове, когда голос такой покладистый, а меня рядом нет, чудо, — задумчиво протянул Денис, видимо, также заметив эти изменения.
Черт, иногда умные мужчины — это кара небесная.
— Ты попросил меня сдать анализы, привел аргументы, я с ними согласилась и сдам кровь, — достаточно громко, чтоб в машине слышно было, «объяснила» Тала. — Ну а язвить я и при тебе не стеснялась, если не согласна была.
— Было дело, — согласился Денис. И… Тале показалось, что он как будто к ней прислушивается, как в мысли пытается внедриться через все это расстояние и пространство между ними… Точно с головой не все в порядке. — Но при мне дерзости и самоуправства было поменьше…
— «Бачили очі, що купували…»,* — кажется, где-то в ее мозгу сгорел предохранитель, предположительно, в отделе, который отвечал за здравость. Или уже, по сути, принятое решение, руки развязывало…
— И то правда, но у меня с эти проблем нет, золотая моя. И съем, и переварю, — хохотнул. Дениса такое ее настроение откровенно веселило. — В общем, вывод сделан, чудо: больше ты одна не останешься, будешь со мной везде ездить, бороться со страхом полетов, так сказать, — с намеком подвел черту под разговором. — Наслаждайся последними днями одиночества напоследок. И после сдачи крови не забудь поесть… Скажу Максу, чтобы проследил. Скоро вернусь. Ждешь? — как поддёрнул ее с той же иронией, с которой признания в любви требовал, уезжая.
— Жду, — отозвалась искренне, хотя сама внутри похолодела от четкого осознания, что кольцо вокруг нее сжимается.
Будто то украшение, что он ей на палец надел, грудь сковало, и давило сейчас, мешая дышать, грозя проломить грудную клетку, если трепыхаться начнет.
— Вот и хорошо, девочка моя золотая. Правильный ответ. Все, дела опять. Вечером наберу, — «попрощался» Шустов в своей манере перед тем, как отключиться.
— Удачи, — только и успела добавить.
После чего откинулась на спинку сиденья, глядя через полуприкрытые веки на тормозные огни машины Светы, которая перед ними ехала. Душу буквально разрывало на части совершенно противоположными желаниями: сбежать от такого тотального контроля… и как можно сильнее к Денису прижаться в то же самое время, дождаться его, поцеловать…
* «Бачили очі, що купували, тепер їжте, хоч подавіться» — укр. поговорка, «Видели глаза, что покупали, теперь ешьте, хоть подавитесь»
— У нас нет времени, Тала! Приезжай!!! Тут и думать не о чем! Прокапаю, что есть, пока подтянем тебя, прооперируем, потом думать станем дальше. Я подам тебя в списки благотворительных организаций, которые нам помогают для онкобольных средства собирать… Да, святый боже! Сам заплачу часть! Одолжу у друзей, сколько смогу, отдашь потом. Главное, что живая останешься, понимаешь? Показатели паршивые, гормоны резко подскочили, плохо… — доктор резко выдохнул, растерев затылок.
Она не помнила, когда слышала от Маркияна Тарасовича подобный тон. Врач был напряжен, встревожен, взволнован…
Наверное, нельзя сказать, что в панике, сколько у него таких пациентов? Сил не хватит по каждому паниковать.
