Утром того дня, когда вранский военный (он же городской) Совет объявил, что доверяет управление гарнизоном и городским ополчением Эйнару Арканскому (прозвище состряпали тут же, чтобы имя звучало солиднее), стало ясно, почему урфийцы до сих пор не штурмовали город. К неприятельской армии прибыло подкрепление, и еще какое — по численности не уступавшее уже осадившему Вран войску. Эйнар в сердцах разбил латной перчаткой окно у себя в комнате: вот уж действительно, сам напросился на должность!
После захода солнца он долго наблюдал со стены за загорающимися один за другим кострами в неприятельском лагере. Шансы удержать город падали с каждым новым огоньком.
Зато у Мирры вновь было хорошее настроение. Вязкая апатия, связывающая ее накануне, исчезла. Правда, и особой эйфории она тоже не испытывала, но эта новая, спокойная уверенность в собственных силах приятно согревала. Около полуночи к ней заглянул Эйнар. Взбодренная двумя чашками драконьей крови Мирра еще не ложилась.
— Нам предстоит много потрудиться, — сообщил он, выкладывая на стол всю их магическую библиотеку. — Попробуй оценить реально, какие из полезных заклинаний тебе по силам.
Вдвоем они просмотрели книги, заложив закладками с десяток всевозможных рецептов: лучше всего Мирре удавались иллюзии и не требующие больших затрат погодные заклинания, на них и решили сосредоточиться.
К утру общий план «магической военной кампании» был готов.
С рассветом Эйнар вывел к воротам почти всю армию. В стане урфийцев тоже было заметно оживление — войска готовились к штурму. Новый командующий не знал, радоваться ли собственной интуиции — вчера на Совете он объявил, что по его мнению противник не станет осаждать город, а ударит, как только подкрепление немного отдохнет от марша.
И вот наступило утро… Эрссер (накануне произведенный им в капитаны кавалерии) стоит рядом, подставляя лицо прохладному утреннему ветерку, на губах — мечтательная улыбка. Командующий хмуро покосился на Змея. Со вчерашнего дня ему мучительно хотелось задать вопрос, не нарушило ли появление подкрепления у неприятеля то самое Равновесие, за которое так ратовал его белоголовый друг. Улыбка Эрссера стала еще шире.
— Чудесное утро! — сообщил он. — И численное преимущество противника всего примерно два к одному. Маршалы древности выигрывали и при куда менее выгодном раскладе.
— Я не маршал древности, — проворчал арканский воин, поняв, что чудес ждать не стоит.
— К тому же неприятель будет действовать только обычной силой, так что здесь у нас преимущество.
— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Эйнар (он сильно опасался, что во вражеских рядах окажется сильный колдун).
— Предчувствие… — Змей, снова подставил лицо меняющемуся ветру, но уже через секунду оно внезапно утратило выражение мечтательности. — Ну что, командир, — негромко проговорил он, — неприятель вот-вот закончит построение, пора и нам выводить полки в поле!
Накануне, на Малом военном совете, куда вошли только Эйнар, командиры подразделений да еще казначей, нa время превратившийся в военного интенданта, было решено не допустить окружения города численно превосходящими войсками противника. Укрепившийся на стенах гарнизон мог успешно отражать атаки, но это автоматически переводило военные действия в стадию осады, а запасы продовольствия в неподготовленном городе стремительно таяли. Поэтому судьба Врана должна была решиться в генеральном сражении, которое Эйнар рассчитывал дать урфийцам на холмистой равнине, примыкавшей к городу с юго-запада. На том же Совете новый главнокомандующий представил своим соратникам Мирру как их «секретное оружие».
По сигналу командующего тяжелые Южные ворота медленно распахнулись, и по утоптанной дороге в поле ровными шеренгами двинулась вранская дружина. Вслед им Мирра, стоя на стене, прочла короткое заклинание, заканчивающееся гортанной фразой на Священном языке.
Урфийский воевода был слегка удивлен тем, что противник решился принять открытую битву. Он заранее разделил войско на три колонны, каждая из которых должна была штурмовать свой, строго определенный участок стены. Туда же с вечера были нацелены подвезенные пополнением боевые баллисты. Впрочем, он не собирался отказываться от первоначального замысла, решив, что, быстро смяв ряды неприятеля, его армия легко преодолеет городскую стену (благо большинство ее защитников поляжет в поле). Удивление стало неприятным, когда число промаршировавших за ворота полков значительно превысило предполагаемую численность вражеской армии. Но удивляться, откуда у города взялось столько защитников, у урфийского генерала времени уже не осталось. Едва последняя шеренга покинула город, как войска тут же начали перестраиваться для атаки и быстрым маршем двинулись к их линии.
Генерал отдал приказ арбалетчикам выдвинуться вперед и быть готовыми к залпу, едва противоборствующие стороны сойдутся на расстояние выстрела.
