Спустя несколько минут подобного шоу, когда Примарх уже успел разобраться с почти двумя сотнями противников и солидно подпортил их технику, нелюди решили отступать, параллельно пытавшись покрыть Ферруса массированным огнём.
Вернее, пытались, так как он буквально невозможным чудом успел отойти в сторону в самый последний момент, однако именно после этого сын Императора взмахнул рукой и по общей сете передал всем один приказ:
«Массированный огневой удар по раскоординированным частям. Пусть они познают Шторм, встретившись между Громом и Молотом».
Сразу же после этих слов весь ангар на минуту превратился в настоящую бездну, где не было и одного свободного метра, лишённого пламени и снарядов.
Несущие шторм не поддавались врагу и сразу же использовали всю огневую мощь, пока больше не было ни единого признака сопротивления. А уж когда они поняли, что сокрытые под маскировкой противника зашли им за спину, когда полубог отвлекал внимание, так и окончательно умерла надежда.
От нелюдей остались лишь обожжёные тела и обгоревшие доспехи, посреди которых стоял Примарх, лишённой даже намёка на царапину и просто смотрящий в темноту тёмных коридоров.
Казалось, он и там видел нечто нематериальное, однако вряд ли бы сейчас хоть кто-то из их легиона решился бы спросить что именно. Даже Астартес сейчас молчали, застыв подобно статуям и стараясь не обращать на техножрецов, начавших в унисон молиться Машинному богу и его Железному владыке.
— … Ну так что, Викарий? Теперь-то ты видишь? — нарочито радостный голос раздался возле уха парня, заставив его подскочить. — Это простой вопрос, в котором нём нет и малейшего намёка на нечто зловещее. Обычное желание помочь тебе найти верный путь в жизни.
Молодой парень, заведующий работой группы дронов, занимавшихся сбором информации, столь сильно погрузился в наблюдение, что и не заметил приближение двухметрового гуманоида в красной мантии, у которого, однако, вообще не было аугментации.
Он обладал телом тяжелоатлета и настоящего воина, одаренного идеальной внешностью и поразительное растягивающейся улыбкой, но ни капли металла. Будто бы идеальный манекен с мёртвыми глазами.
— Понимаю, что увидев чудеса избранного Омниссией, трудно прикрыть глаза, столь божественны его способности, однако это лишь на первый раз. Со временем ты привыкнешь и будет реагировать на чудеса так, как того полагается нам смертным — с трепетом и вселенской радостью от возможности увидеть момент явления настоящего чуда Машинного бога. Осознание того, что все наши «бредни» являются правдой, приходит к каждому мыслящему индивиду, достаточно умного, чтобы ставить под сомнение устройство вещей. Мы не осуждаем и даже приветствуем такой подход, ибо он позволяет отсеять дураков от настоящих мудрецов, что действительно способный двинуть человечество к лучшему. Все со временем принимают Его свет, и становятся шестернями великого механизма. И пусть я оставлю тебя одного для осмысливания увиденного, однако кое-какие слова жду уже сейчас. Ты сам знаешь какие, Викарий. Они находятся у тебя в груди и ждут, как ты освободишь их от оков слабой плоти.
Викарий продолжал так и стоять на месте, с раскрытыми глазами задумавшись насчёт всего увиденного, однако техножрец был прав, и лишь одни слова так и желали вырваться из его глотки.
Разделяющие его жизнь на до и после, однако и то просящиеся. А потому спустя несколько секунд парень всё-таки сдался и произнёс, опустив плечи, словно бы сбросив огромный груз.
— … Слава Омниссии.
Главным фактором грамотно выстроенной репутации всегда было безупречное выступление, за которым скрывались месяцы подготовки. Люди из каких-нибудь примитивных миров, могли всей душой поддерживать корону, что не думает о народе, и лишь создающую великие праздники с пирами, где умелые ораторы рисуют светлое завтра, прекрасное настоящие и достойное прошлое. И хоть этот метод был далёк от честности, однако он был эффективен, а потому это единственное, что имело значение.
Требовалось выступление, чтобы поднять мой авторитет среди войск и техножрецов, показать мои способности и доказать, что я сижу на месте генерала исключительно потому, что считаю это более полезным делом, чем ликвидация врагов собственными руками.
И пусть, чисто теоретически, можно было расправиться с целой армией и классическими методами меча и винтовки, однако это заняло бы слишком много времени и не представило бы меня как просто большого воина. Требовалось ощущение чего-то внеземного и действительно божественного, чтобы захватить их внимание и сделать мои слова настоящим посланием свыше.
Рабы машин, подчиняющиеся Изуверскому Интеллекту и исполняющие любые его прихоти, были безнадежно потерянными существами с промытыми мозгами. Но жрецов Марса еще можно было спасти от губительной религиозной стагнации и утраты идеалов.
