Среди всех нас его «натуру» было проще всего выявить — проповедник и мастер слова, философ и теолог, который должен заниматься созданием пропаганды для всего человечества. Вполне логично, что отец пожелал создать кого-то вроде него, отчего «вшил» в него желания вникать во все мелочи дискуссий, любовь к демагогии и желание верить в какие-то яркие идеи всем своим сердцем.
Вот только что-то мне подсказывало, что наш отец несколько переборщил, когда его создавал, и сейчас, видимо, решил с помощью наших сил объяснить ему, как устроен Империум, чтобы предотвратить грядущие проблемы. А что-то мне подсказывало, что Лоргар точно станет их источником.
Сейчас нам как никогда не помешала бы помощь кого-нибудь из более харизматичных братьев, вот только нам так и не удалось взять с собой Вулкана, не говоря уже о ком-то другом. Резкая потеря уже трёх Примархов с поля боя галактической войны выглядит не лучшим образом, не говоря уже про четырёх — все понимали, что мы с Пертурабо, погрузившемся в улучшение нашей генетической кузни, и Магнусом, начавшем первые перспективы по развитию имперских псайкеров, являлись одними из наименее вовлечёнными в сам процесс завоеваний, а потому все закрывали глаза на наше отлучение.
Все всё равно знали, что мы не просто отпуск устроили, а решили собраться вместе ради объединения усилий в создании чего-то монументально великого. Моё понимание техники с металлом, мастерство Магнуса в работе с варпом и разносторонний гений Пертурабо не могли, работая вместе, не сотворить настоящее чудо. Один единственный артефакт или чертёж, но он точно выйдет невероятным. Проблема только в том, что приходилось думать ещё и о проблеме в лице Лоргара…
В наш стан «миролюбцем» ещё можно было отнести Дорна, продолжавшего свои вечные стройки крепостей с пустотными станциями, а также Робаута, продолжавшего развивать свою империю Ультрамара и решать всё её административные проблемы, вот только эти два любителя отчётов оказались слишком погружены в собственную работу, не желая даже думать о каком-то совместном путешествии.
Да и не был из них никто настоящим лидером уровня Хоруса, Фулгрима или Сангвиния, которые могли сейчас нам помочь — они все предпочитали сидеть и играть в своих когитаторах, а не общаться и заводить связи с братьями.*
В теории, можно было бы ещё связаться с Альфарием и попросить совета у него, однако что-то мне не хотелось связывать этих двоих. Простая интуиция говорила, что галактика может не выдержать совместную работу Гидры и Несущего слово, если те найдут общую идею, что зажжёт обоих любителей работать с умами других.
Вулкана же просто направили в дальний угол галактики разбираться с какими-то жукоподобными ксеносами, обладавшими удивительными способностями пожирать всю органику на планете и превращать её в новые образцы своей бесконечно биологической армии.
Пока их немного, то не отнесли к действительно серьёзной проблеме, и скорее всего вообще вычеркнут, как только Саламандры пройдутся по полям боя со своими огнемётами, однако из-за стремительного роста угрозы промедления были недопустимы. Он всем сердцем желал отправиться с нами, но долг оказался сильней.
И так как в настоящий момент Пертурабо являлся скорее жёстким балластом, что точно не поможет во время аккуратных разговоров, оставалось надеяться лишь на Магнуса, имевшего отличные академические знания и куда лучше меня разбирающегося в деталях работы человеческого разума. А разобраться в сознании нашего брата всё-таки придёться, так как в противном случае трудно даже представить последствия гнева отца, который-то и мои игры с Механикумом едва переносит, а уж за попытки создать новую религию в его честь может сотворить нечто действительно ужасное.
— … Согласитесь, действительно же велик наш Отец в своей вечной благодати и щедрости, что позволил нам заняться просвещением в столь мрачный час? Подобно великому божеству-покровителю, он защищает нас, ведёт в бой, и в то же время даёт возможность расти и творить. Моя душа поёт от осознания того, что нас с ним связывают столь крепкие нити родительской и духовной близости, — с самым настоящим придыханием, продолжил Лоргар, чем едва не вызвал у меня желание направить Гауссово оружие к виску, чтобы прекратить этот позор. Собственному или его — сейчас не имело разницы.
— Ты даже представить не можешь, как бы он выразился, если бы услышал тебя сейчас, — не скрывая мрачной усмешки, произнёс Пертурабо. Вот только прежде чем он продолжил, встретил мой раздражённый взгляд, заткнувший его на месте. К счастью, в дело сразу же вмешался мой другой брат.
