Приземлившись к одному из крупнейших космопортов, что вместил целых четыре Глорианы, мы с братьями, а также несколькими тысячами наших сынов были встречены восторженными криками многомиллионой толпы, что слышала о сынах Императора лишь в новостях, да слухах. Наша аура давила во все стороны, как бы мы не сдерживались, а потому их реакция оказалась вполне ожидаемой.
Сыны Повелителя человечества редко вместе посещали Терру, так как просто не было повода, а потому лишь Хорус с Фулгримом уже успели провести свои процессии. Так что, можно сказать, настала наша очередь вдохновлять население столицы.
И пока Магнус с Лоргаром махали руками и сохраняли блестящие улыбки, мы с Пертурабо просто держали ничего не выражавшие лица и сохраняли спокойствие. Не всем быть великими ораторами и держателями сердца толпы, так как у каждого есть свои сильные и слабые стороны. Ради приличия я снял шлем, однако всё равно мой разум был занят оценкой земли и того, что стало с планетой спустя десятки тысяч лет войн и катастроф, а не попыткой провести впечатление.
Когда-то на этой земле расстилались необъятные массивы зелёных джунглей, густых и живых, но это было до того, как войны древности испепелили поверхность Терры, погрузив её в хаос разрушения. Океаны выкипели, континенты превратились в раскалённые пустыни без намёка на жизнь, а от величия прошлого остались лишь воспоминания. И всё же мир выстоял, сейчас пытаясь вернуться к былому и даже стать чем-то лучшим.
Теперь Терра кипела деятельностью, заполняя свои равнины и горы мегаполисами из бронированных сборных конструкций, где трудились сотни миллионов. Искусные мастера, собранные со всей галактики, а также простые чернорабочие и гигантские живые орудия, двигавшие колоссальные строительные машины, — всё переплеталось в едином ритме бурной деятельности.
Люди возводили новые монументы власти и величия, охватывая строительством даже самые далёкие горные цепи. Настоящей природы всё равно не хватало, и этот недостаток жёг разум своей неправильностью, мешая сосредоточиться на чём-то другом. Куда не посмотри, а за улыбками людей и великими инженерными достижениями сияли образы того, что уже не вернуть и заново не построить.
На западе, в скалистом горном поясе Шивалика, где согласно отчётам путники проводили ночи на древних дорогах, вымощенных мраморными плитами, сейчас почётно стоял караул планетарных сил обороны, ждущие нас, а потому избавившиеся от лишних людей. Несмотря на общую радостную атмосферу, десятки тысяч солдат, заполонившие дорогу, имевшую ключевую культурную ценность в седьмом тысячелетии, не радовали взор и не придавали столице лоска.
На востоке же, где знаменитая Читванская процессиональная дорога вела к великому Моханскому перевалу, легендарному месту, ставшему ключевой точкой столкновения войск в тринадцатом тысячелетии, и откуда открывался вид на огромный горный хребет, называвшийся на одном из уже мёртвых языков Махабхарат Лекх, нас ждали Кустодии — особые силы Императора, созданные с помощью его крови подобно улучшенным Астартес.
Они были облачены в золотые доспехи с багряным плюмажем из конского волоса на шлемах, и каждый из них выражал уверенность в себе и в собственные силы, столь же адамантовую как их верность нашему отцу.
Чуть на юге из неприступных гор поднимались первые из великих врат Примус, что поражали своим мрачным величием, словно являлись входом в логово мифического гиганта. Учитывая рост нашего отца, жившего здесь, это даже не было далеко от правды.
Украшенные лазуритом и серебром, врата сияли под солнцем, поблескивая при этом своими изящными фресками, служившими главным украшением этого чуда архитектуру, что вёл к дворцу монументальных размеров, занимавшем треть самого большого континента планеты. Мы спокойно двигались в эту сторону, однако почему-то у меня самого не было особого настроя и пиетета.
Возможно, на это повлияли тысячи просителей, собравшиеся у ворот и ждущие момента, когда сыны Императора достигнут его домена, чтобы рассмотреть их во всей красе. Конечно, у них не было и шанса войти внутрь, так как войска охраны, закованные в броню из нефрита и слоновой кости, неустанно следили за порядком, однако сама историческая ценность возможности наблюдать за этим событием явно стоило невероятно многого.
Никто даже не думал нарушать порядок, но от того и было чувство неестественного контроля. По неизвестной причине всё казалось слишком театральным, чересчур наигранным, будто бы мы шли не как заслуженные победители и герои войны, а как неудобные гости, которых никто не ждал, но при этом также не мог отказать впустить. Холодные взгляды охраны подтверждали мои мысли, а рассудок даже подсказывал имя того, кто мог быть не обрадованным нашим прибытием.
...
