Слабость плоти полностью

* Как ни забавно это, но Мортарион на самом деле ещё до падения в руки Нургла испускал самый «терпкий» запах, который состоял из смога родной отравленной планеты, буквально въевшегося в его одежду и кожу. В первый раз зайдя на свой корабль, от него начал исходить ядовитый туман, столь сильно он был пропитан этим дымом. И тот факт, что он ещё был любителем носить с собой разные склянки с ядовитым газом, которые он любил «пробовать» на себе время от времени, явно не улучшал репутацию главного противника одеколона всего Молота Войны.

И зная уже одно это становиться ясно, почему лишь каноничного Ферруса, умершего в самом начале Ереси, можно назвать менее популярным Примархом. А стоило ему начать говорить, как понимаешь уже почему он даже не глава своего легиона, проиграв в этом деле собственному сыну. По-моему мнению, он также один из редких Примархов, что восстал бы против отца в любом случае, при любых обстоятельствах. Причём по самым жалким причинам из возможных.

— … Отлично, теперь вводите образец номер восемь тысяч шестьсот двадцать третий. Меры предосторожности — максимальные. Угроза уровня альфа псайкера, а потому поддерживайте максимальный уровень защиты.

Убрав в сторону лабораторные инструменты, я в последний раз бросил взгляд на остатки друкхари, пойманного нами в ходе одной из совместных тайных миссий моих сыновей и Альфа легиона.

Бывший любитель сшивать людей воедино и превращать их в вечно мучающуюся мебель, теперь сам являлся лишь кучей ошмётков плоти с вытащенным мозгом, к которому мы подключили десяток проводов. Одной капли крови недостаточно, чтобы заполучить большую часть его воспоминаний, однако выжав его до последнего, мы всё-таки заполучили всё, что хотели.

Альфарий же, принявший внешность одного из моих техножрецов, в это время с ироничной улыбкой стоял в стороне и наблюдал за моими действиями в ходе допросов, при этом словно бы наслаждаясь всей атмосферой особенной тюрьмы, где изучали самых опасных врагов человечества.

У отца на Терре была крепость куда побольше, однако всё, попавшее туда, даже не думало возвращаться. Я считал подобное слишком большим расточительством. Враги человечества могли слишком многим помочь Империуму, чтобы так просто от них избавляться.

— … Неплохая работа, хотя и несколько грубая по моему мнению. Но признаю, — подняв руки и прикрыв глаза, он продолжил свой спектакль, — нужную информацию мы действительно получили. А потому теперь приступим к бриллианту в твоей коллекции? Сколько ты держал эту тварь в заточении? Пятьдесят лет? Шестьдесят? Я даже успел позабыть, что ты поймал её на той восставшей планетке.

— Я бы спросил откуда ты мог знать про особенного ксеноса, пойманного нами в ходе секретной операции на мире-кузнице, полностью находящейся под моим контролем, но сейчас не до этого. Враги почувствовали экзистенциальную угрозу в лице Империума, и сейчас наша задача уничтожить их противоестественный союз. Подобное дело важнее разговоров, — ледяным голосом ответил я, очистив рабочий стол от крови и остатков плоти.

Наниты сделали всю работу, превратив просторный серебристый кабинет, заставленный кучей техники, шкафами с инструментами и одной клеткой, в нечто чистое и готовое к принятию нового образца. Самого опасного из всех, которых мне удавалось поймать, однако всё равно недостаточно могучего, чтобы справиться с двумя Примархами.

Альфарий лишь покачал головой, сохраняя свою усмешку. Казалось, ничего не могло стереть её с этого лица, и даже нынешний кризис, который в случае допущения грозил вырасти в нечто невероятно опасное для всего нашего государства, совершенно не волновал его. Подозреваю, он слишком уверен в собственных силах и личной непобедимости, а потому ему требовалось преподать урок. Самоуверенность — это жестокий и неожиданный убийца.